Краденое счастье

– Может быть, я вам чай сделаю? – Фрида уже спустилась, и Зиганшин вдруг разволновался, глядя на нее, такую милую в халатике и с перекинутой через плечо косой.

– Нет-нет, не беспокойся, – Лев Абрамович встал рядом с Зиганшиным так, чтобы дверной проем оказался полностью закрыт, – мы сами. Это мужской разговор, так что иди к себе.

– Но…

– Пожалуйста, Фрида, иди спать, – произнес сосед с нажимом, и девушка, скороговоркой пожелав им спокойной ночи, быстро поднялась наверх.

– Что ты пялишься! – вдруг возмутился Лев Абрамович, когда внучка ушла.

– Да больно надо!

Дед фыркнул.

– Я специально пялился, чтобы она быстрее ушла. Или ты хотел, чтобы мы тут чай все вместе с трупом распивали? Короче, полицию вызывать нельзя, если ты, конечно, на старости лет не хочешь изведать лагерной романтики.

Зиганшин притворил дверь и сделал Льву Абрамовичу знак, чтобы говорил шепотом. Покосившись на тело, он подумал, что надо бы его чем-нибудь закрыть.

– Если ты думаешь, что будет самооборона, вынужден тебя разочаровать. Тут даже на превышение ее пределов не катит, даже на причинение смерти по неосторожности не натянешь.

Дай бог, если квалифицируют как аффект, но на это я бы не стал надеяться.

– Но, Слава, он вломился ко мне в дом…

– Где это видно? – жестко перебил Зиганшин. – Замки не взломаны, входная дверь на месте, на вас ни царапинки…

– Раз уж перешли на «ты», давай так и будем.

– Давай. На тебе ни царапинки, а Фрида не просто цела и невредима, а даже не проснулась. Где тут самооборона? Объективно вырисовывается совсем другая картина. Бедный каторжник зашел попросить хлебушка, а ты его взял и грохнул. Потому что он одним только фактом своего существования оскорблял твою интеллигентскую натуру.

Вот и все. Допустим, я расскажу, как он пугал Фриду. Но у нас разве есть закон, который запрещает человеку разговаривать с девушкой? Вреда здоровью он не причинил, а то, что она боялась, – так это ее личные проблемы.

– Но разве тот факт, что он без спросу среди ночи вошел в наш дом, ничего не значит?"

"– Может, у него живот заболел, и он пришел таблетку попросить, – фыркнул Мстислав Юрьевич, – знаешь, мне противно его обыскивать, и потом, если мы все же решим вызвать полицию, лучше ничего не трогать, но! – он учительским жестом поднял палец.

 – Даже если мы у него найдем перо или что-то в этом духе, это не считается, раз он не пустил оружие в ход. Ты думаешь, Фемида ради тебя чуть-чуть сдвинет с глаз повязку и подумает, ах, какой милый образованный старичок и какой противный Реутов, просто фу!

– Ну есть маленько.

– Так вот все будет с точностью до наоборот. Ты хотел сам защищать себя, свою семью и свой дом, а у нас не любят людей, которые способны действовать.