Краденое счастье

И обязательно с двух до пяти утра, потому что в зловещих ночных декорациях сцена умирания выглядит гораздо трагичнее и романтичней! Ну, сам знаешь, это представление только для родственников, врача сии эпичные картины не особо впечатляют, ты быстро проверяешь симптомы раздражения брюшины, делаешь снимки на газ и уровни, и, не найдя повода для операции, тут же начинаешь засыпать. Но чтобы полностью себя обезопасить, предлагаешь госпитализацию чисто на всякий случай. И как реагирует бабка?

Руслан засмеялся:

– Она закатывает глаза и самоотверженно произносит: «Если надо, то кладите!»

– А ты опытный доктор!

Зиганшин кашлянул и деликатно постучал ложечкой по своей чашке:

– Слушайте, мужики, я понял, что вы ненавидите людей почти так же сильно, как я, так что давайте перейдем к делу, а то у меня дети дома одни.

Руслан с Колдуновым быстро приняли серьезный вид, а Зиганшин, убедившись, что поблизости нет никого, кто мог бы их подслушать, продолжал:

– У нас довольно много фактов и улик, чтобы считать маньяком Ярослава Михайловского, но если мы хотим доказать обратное, то приходится строить теории на пустом месте.

– А мы хотим доказать обратное? – осторожно спросил Ян Александрович. – Не получится ли так, что мы поможем убийце избежать наказания? Я не кровожадный человек и понимаю, что Ингу уже никак не вернуть, но, наверное, мне станет немного легче, если я буду знать, что возмездие состоялось. А может быть, и нет, – перебил Колдунов сам себя, – с другой стороны, когда я совершал врачебную ошибку, то всегда рассуждал в духе: «Не можешь спасти больного – спасай доктора». Поэтому, наверное, я не имею права требовать справедливости.

– Требуй – не требуй, какая разница, если ее все равно не существует? – хмыкнул Зиганшин. – Короче, мужики, сейчас все против Михайловского, поэтому не будет большой беды, если я один выступлю в его защиту.

– Допустим, – остро взглянув на Мстислава, сказал Ян Александрович."

"– Вы же хотите настоящего возмездия, а не просто раскатать первого попавшегося человека, чтобы удовлетворить жажду мести? – спросил Зиганшин. – Ну и все! Если это Михайловский, мы должны быть железно, непоколебимо убеждены.

Ян Александрович задумчиво кивнул, а Руслан почувствовал такую боль оттого, что Инги больше нет, что пришлось крепко, до хруста, сжать кулаки. Так было не в первый раз. В ежедневных заботах он отвлекался, почти забывал о смерти подруги, а потом вдруг, внезапно, сознание утраты словно раскаленным прутом пронизывало его сердце.