Краденое счастье

– Да вот, смотрю, – он отступил, оказавшись у самой стенки, – Галина Ивановна такая хорошенькая.

– Да уж, героиня, куда там! А я считаю, что нормальная женщина не пойдет с мужиками шататься!

– Вы не правы! – только и смог ответить Зиганшин.

– Конечно, не пойдет, тем более добровольно. Это надо совсем уж себя не уважать… С другой стороны, она прекрасно устроилась. Поболталась немножко среди солдат и теперь всю оставшуюся жизнь может творить что угодно! Она ж героиня!

Зиганшин промолчал. Раньше, когда он был маленьким, героями войны принято было восхищаться, и никто не смел ставить их подвиг под сомнение.

Подобное мировоззрение казалось ему отвратительным. Зиганшин понимал, что Черных просто хочет подчеркнуть собственную нежность и домовитость на контрасте с боевой Галиной Ивановной, но милее она от этого не становилась.

– Я вас очень прошу, – сказал он тихо, – не говорите плохо о Галине Ивановне хотя бы при мне. А лучше вообще не говорите.

– Ну понятно, – протянула Оксана Васильевна с презрительной усмешкой, – славное боевое прошлое затмевает все остальное. А мы, значит, люди второго сорта получаемся и слова не можем сказать героям, даже глаза на них лишний раз поднимать.

– Оксана Васильевна, никто не требует, чтобы вы шли защищать свою Родину, но хотя бы уважайте тех, кто делал это для вас!

Черных вдруг заговорщицки ему подмигнула и придвинулась еще ближе, так что пришлось вжаться в стену, чтобы выгадать хоть несколько сантиметров личного пространства.

– Не все так просто с этой Галиной Ивановной, если хотите знать, – сказала Оксана Васильевна доверительным тоном, – не знаю, что ее понесло по горячим точкам, но уж не из патриотизма она это сделала, поверьте мне. Эта психопатка элементарно не могла найти себя в мирной жизни, а после своих командировок только хуже свихнулась.

– Господи, что вы такое говорите!

– Ну а как вы думаете, почему из всех сотрудников Михайловский только с ней сблизился? Почувствовал родственную душу! Помяните мое слово, скоро выяснится, что они вместе проворачивали эти ужасные убийства. Галя жутко, буквально по-звериному ненавидела Ингу Валерьевну, поэтому я совершенно не удивлюсь такому повороту!

Зиганшина охватило столь сильное чувство гадливости, что он едва не задохнулся.