КроШа

Я не раз замечал, что ты хочешь оспорить мои распоряжения. Что отчаянно ведешь борьбу с собой… И всё же безропотно подчиняешься. Думая, что должна…

Лера замерла. Его слова ей не понравились. Она вся насторожилась, по-прежнему, не собираясь ничего говорить в ответ.

— На самом деле, тебе это нравится, — промурлыкал Сардынов, и не то от его слов, не то от языка, продолжающего прокладывать влажную дорожку на её шее, не то от его хриплого голоса, по спине Леры побежали холодные мурашки. Дыхание сбилось. Ей и раньше говорили про неё, давали характеристику: «Зануда», «Синий чулок», «Недавалка». Она смеялась в ответ. Но чтобы её назвали «покорной» — это что-то новенькое. И вот тут она ещё не определилась, как к этому относиться. — Нравится… Ты получаешь от этого удовольствия… Хотя нет, — Сардынов так же на мгновение замер, потом снова вернулся к её телу. — Ещё не получаешь. Потому что противишься мне. Противишься себе. Но скоро…

Лера больше не могла слушать. Мало того, что по ней сегодня морально проехались вдоль и поперек, начиная с разговора в туалете, так сейчас ещё и вынуждают слушать бред подвыпившего мужчины. Сцепив зубы, Лера перешла к активным действиям. Он, там, кажется, хотел продолжения? Вот пусть этим продолжением и занимается, а не рассказывает ей про неё же!

Злит. Нервирует. Бередит душу.

Пошёл к черту…

Лера, движимая раздражением, заерзала на мужчине. Как бы собралась поудобнее устроиться, даже подстроиться под него, на самом деле невзначай коснулась члена, да и грудью своей плотнее прижалась к его. Пусть к делу переходит! Хорош разговаривать!

Но её надеждам не суждено было сбыться.

Мужчина, фыркнув, отодвинул её.

— Не злись.

Проклятье! Он читает её, как раскрытую книгу?

Пока она садилась, пытаясь выровнять дыхание, он снова налил себе.

— А в обычной жизни ты пьешь?

Как интересно поставлен вопрос. В обычной жизни. А сейчас у неё какая?

— Практически нет, — честно призналась Валерия. Лукавить не имело смысла. Да он, наверняка, и так знает. — Не люблю алкоголь.

— А я не люблю пьяных женщин.

Сардынов выпил и прищурился.

— Почему ты меня ни о чем не спрашиваешь?

Остапа понесло… Остапу больше не наливать…

Захотелось спрятаться от его глаз. Вот что мужик не уймётся?

— А о чем мне вас спрашивать?

Сардынов снова поморщился и вернул Леру на прежнее место — на себя.

— Тебя. Я, кажется, уже говорил, — а вот и жесткие тоталитарные нотки. Не терпящие возражения и неповиновения.

— Да…Тебя, — глухо отозвалась Лера, уставившись ему в шею. В лицо смотреть не желала.

— Так почему ты меня ни о чем не спрашиваешь?

— А должна?

— Наверное. Неужели не интересно?

Ещё как интересно! Временами. Но большей частью — нет.