КроШа

Маргарита Николаевна улыбнулась сухими потрескавшимися губами, на которых до сих пор хранились следы запекшейся крови, и попыталась что-то сказать.

— Мама, нет, не надо, не говори ничего!…Тебе пока нельзя, наверное, — Лера, глотая слезы, и судорожно размазывая их по щекам, накрыла ладонью руку матери. — Я знаю, что ты хочешь спросить. Гены в соседней палате. Тоже пришёл в себя. Но я у него пока не была. Он спит.

В глазах женщины промелькнуло ни с чем несравнимое облегчение. Та тихая радость, которую испытывает лишь родитель, облегчение не потому что сама осталась жива и выкарабкалась с того света, а потому что жив твой ребенок. В голове в те самые секунды проносится мысль: «Я уже пожила, многое видела, а он…»

Маргарита Николаевна прикрыла глаза, чтобы в следующее мгновение их вновь открыть.

— Лера…

Из глаз женщин так же заструились слезы.

— Тссс! Мама, пожалуйста, не плач, пожалуйста, не надо… Всё хорошо! Теперь у нас всё будет хорошо!

Некоторое время они молчали. Лера положила голову на живот матери, и наслаждаясь теплом родного человека. В голове полностью отсутствовали все мысли. Лишь радость. Тихая. Все тревоги, сомнения, грядущие перемены отошли в сторону, перестав существовать.

Это время принадлежало двум женщинам.

Валерия, почувствовав, как Маргарита Николаевна два раза сжала её руку, приподнялась и заглянула в её лицо.

Та глазами окинула палату.

А вот и первые вопросы.

Лера знала, что мама непременно заметит, что находится не в государственной клинике, где в одной палате их бы лежало человек пять, в лучшем случае, двое. И не было бы идеально ровных стен, картин с успокаивающим пейзажем, жалюзи на больших чистых окнах. Не было бы сейчас молчавшей плазмы.

И она заранее приготовила ответ. Она постаралась приукрасить свою ложь. Даже не приукрасить, а сгладить её, максимально приблизив к правде.

Как могла.

— Мама, тут такое дело, — щеки Леры вспыхнули, кровь прильнула к ним. — Я тебе не говорила ранее, потому что пока рано было говорить… Я познакомилась с одним человеком. Он значительно старше меня! Мама, стоп-стоп-стоп! Не делай скоропостижных выводов! Старше меня — это не твой ровесник! Старше на двенадцать лет. Ему тридцать два. Но у нас всё серьезно, — Валерия последнюю фразу постаралась произнести, как можно спокойнее. Да, у них с Сардыновым серьезнее некуда. Контракт. Ребенок. Полмиллиона. Тут не до шуток. — Я поэтому и не рассказывала. Знала, что ты не то, что будешь против…Ты никогда не вмешивалась в мою жизнь, за что тебе огромное спасибо. Но вот одобришь ли. В общем, я молчала. И домолчалась. Как только вы попали в аварию, все резко изменилось. Нет, не так, — Лера нервно провела рукой по волосам. — Не изменилось — закрутилось.