КроШа

Но неужели строительный бизнес приносил столько денег? Лера усмехнулась своей наивности. Значит, приносит.

— Тимур, спасибо тебе, — решилась она нарушить молчание, когда они вышли из автомобиля и стали подниматься по крыльцу.

Сардынов ничего не сказал, бросив на неё холодный взгляд, от которого Лере сразу же захотелось укрыться.

И как он может понравиться маме? Да она сразу поймет, что между ними нет никаких романтических отношений. А вот товарно-рыночные — возможны. Мама всегда была проницательной, и без лишних вопросов понимала, что происходит в жизни её детей. Натянутые улыбки и отмазка: «Всё в порядке, мам» в их семье не прокатывали.

А тут Сардынов. Черт. И на что Лера только надеялась?

Не удостоив её ответа, они вошли в клинику. И вот тут началось самое интересное. Тимура знали в лицо. Как только он появился, вокруг него сразу же засуетился медперсонал.

— Тимур Олегович, что же вы без предупреждения! — воскликнул администратор и что-то негромко сказал стоящей рядом медсестре.

Пока Тимур общался с ними, Лера стояла в сторонке и задавалась вопросом — какое отношение Сардынов может иметь к клинике Вагизова? Проходил здесь лечение? Возможно. Но помимо него клиника ежедневно принимала богатых нуворишей. Да, они оставляли тут приличные суммы, но чтобы их всех знать и помнить в лицо. В конечном итоге, Лера махнула рукой. Ей-то какое дело?

— Маргарите Николаевне десять минут назад сделали обезболивающее. Есть большая вероятность, что она сейчас уже спит.

— Проводите нас к ней.

Мама не спала. Дремала. Как только увидела, кто к ней снова пришёл, встрепенулась, в глазах появилась радость, сразу же сменившаяся настороженным любопытством при виде Сардынова.

Лере ещё ни разу не приходилось знакомить маму с молодыми людьми. Она предполагала, что будет волноваться, но то, что от тревоги будут подкашиваться ноги и всё её естество будет против — даже не могла представить в страшном сне. А так и было."

"От Тимура можно было ожидать чего угодно. Она лишь успокаивала себя одной мыслью — если он согласился поехать с ней в клинику, не будет же он вести себя, как последний заносчивый засранец. Если он поехал — значит, ему это для чего-то надо.

Для чего — думать она боялась.

Потому что точно знала.

И это знание выворачивало душу наизнанку. Выжигало её дотла. Ни оставляло ни одного шанса на спасение. На благополучный исход.

— Добрый вечер, Маргарита Николаевна, — ровным тоном поздоровался Тимур, подходя к кровати мамы.

Леру пронзило и другое понимание — она не говорила имя ни матери, ни Геныча. Ещё одно подтверждение того, что Тимур предпочитает всё держать под контролем. Даже имена её родных помнил.

— Не говорите, я знаю, что у вас повреждены голосовые связки. Рад, что вы пришли в себя. Я — Тимур.