Медорфенов. Книга 6. Буря империи

И только темно синие, чуть ли не фиолетовые от количества вложенной в них энергии молнии, неизменно висели в воздухе, легонько треща мне на уши.

И ни одна из спиц не смогла их преодолеть.

Когда смертельный дождь иссяк, облако пыли вокруг меня тут же сдуло ветром. Скорее всего, это сделал кто-то из судей, если не сам император, чтобы увидеть мое состояние. А может и Тигран, чтобы как можно быстрее насладиться победой. Однако какое же было удивление всех присутствующих, когда в облаке пыли появился мой силуэт, продолжающий до сих пор стоять на двух ногах.

— Ну вот, — с легкой полуулыбкой развел руками, развеивая щиты над головой. В воздухе стояла гробовая тишина, а глаза Тиграна, казалось, сейчас выпрыгнут из своих глазниц. — Как ты и просил, я не бегал. И кто вообще сказал, что от атак вашего рода нет защиты? Детский лепет, а не оружие убийства. Что бегай, что не бегай — суть не меняется. И к слову о беге — я ведь даже не размялся как следует! Хочешь покажу тебе, что такое скорость?

Не дожидаясь ответа от противника, тут же сплел конструкт.

За мгновение, нет, даже за доли мгновения, переместился к Доронину, став единым целым с электрическим разрядом. За моей спиной осталась длинная выжженная дорожка, покрытая огнем, а в некоторых местах от гигантских температур песок даже превратился в стекло.

Тигран ещё не успел осознать, что произошло, а я так же, как и Романова, схватил его за шею и поднял в воздух, пустив по своей руке сеть разрядов. Вот только играть с ним, как с Сергеем, я не собирался, так что щит Доронина лопнул уже спустя мгновение, и глава рода тут же начал корчиться от тысяч молний, пронзающих его тело.

— Что ты там про меня говорил⁈ — мой громогласный голос с трудом смог заглушить истошный крик Доронина, трясущегося в судорогах. Тварь. Я не собирался отпускать его просто так и старался нанести как можно больше повреждений, целенаправленно выжигая все жизненно важные органы. Главное, чтобы он не откинулся случайно — целенаправленное убийство при подавляющей разнице в силах строжайше запрещалось, и испытывать на себе гнев императора я не хотел.

— Остановись! — голос Забельского набатом ударил мне по барабанным перепонкам, а тело вжало в землю огромной плитой из сырой энергии, вынуждая прекратить мучить беззащитную жертву. Разжал руку, и Доронин упал на песок безжизненной подпаленной куклой. От его седой шевелюры не осталось и следа, а от тела шел серый дымок и пасло паленой плотью.