Миф об идеальном мужчине

В конце концов, до Бориса далеко, а Юрий Петрович здесь, под боком.

Врач уже никому ничего не расскажет. А Юрий Петрович? Он ведь доверенное лицо, а следовательно, Борису опасен.

Что на уме у шефа? Что он задумал?

Как понять?

– Ты уснул там, Юра? – спросил шеф ласково. – Не спи, дорогой, всю жизнь проспишь. Так чего там делается-то у вас?

– Я пока не понял, Борис, – сказал Юрий Петрович жалобно. – Я просто звоню сообщить, что Женька…

– А мне плевать, что там Женька, – перебил шеф холодно. – Выясни все и позвони. На мой мобильный не звони, позвони Мише. Он меня соединит.

Это было совсем плохо. Выходит, теперь Юрий Петрович даже позвонить напрямую не может?!

Он положил трубку и закрыл глаза.

Кто убил врача?

Свои или чужие?

Как это проверить?

Борис темнит, и непонятно, почему он темнит. Собирается подставить? Он, Юрий Петрович Васильков, ему больше не нужен? Мавр сделал свое дело, мавр может смело отправляться на трт свет? Если врача убрали по приказу Бориса…

Нет, не так.

Зачем Борису нужно было убивать врача? Чтобы тот в случае чего ментам не стукнул? Почему Женька оказался на месте преступления? Случайно? Хороша случайность… Или Женька знает больше, чем говорит? Это совсем плохо.

Он был в бизнесе довольно давно, и до сих пор дела шли просто отлично. Алмазы благополучно уходили за рубеж, денежки собирались на счетах, а Женька их довольно талантливо обналичивал. Скорее всего он даже не знал толком, на кого работает. Юрий Петрович посвящал его в дела ровно настолько, насколько было необходимо, да и сам Евгений Васильевич, тертый калач, ни в какие подробности не вдавался.

Неужели Борис решил сделать рокировку и поменять Юрия Петровича?

Зачем?! Почему?!

Где он так проштрафился?

Конечно, Институт кардиологии – это была идея Юрия Петровича. Идея и ошибка. Но в конечном итоге все обошлось, и вряд ли эта ошибка могла стоить жизни тому ничтожному врачу и тем более Юрию Петровичу!

Или могла?

Юрий Петрович потянулся, чтобы взять трубку, и вдруг заметил, как сильно дрожат руки.

Иной раз кажется, что научный институт, где Юрий Петрович провел большую часть своей жизни, и есть земля обетованная. Ни проблем, ни угроз, ни денег. Ни страха, от которого желудок горит огнем и скручивается в тугую острую спираль, угрожающую проткнуть насквозь все внутренности.

Подожди, сказал он сам себе, стараясь успокоиться. Еще ничего не произошло. Подумаешь, шеф холодно поговорил.