Миф об идеальном мужчине

– Пока жива, слава богу, – сказал Андрей сухо. – Так когда, Петр Леонидович?

– Никогда, – сказал Мерцалов. – Господи, почему я должен отвечать на какие-то совершенно идиотские вопросы?! Я не помню, когда я ее видел. Давно. В институт я не заезжал, а кроме института, мне видеть ее негде.

– Понятно, – сказал Андрей. – Ваши родители знали о том, что у Сергея есть еще внебрачный ребенок?

– Спросите родителей, а? Я не могу за них отвечать!

– Значит, вы этот вопрос в семье не обсуждали?

– Нет! Не обсуждали! – Петр нервно закурил. Вновь он нервничал как-то ненатурально. Сверх всякой меры, как тогда хорохорился.

– Почему?

– Ну, она из очень простой семьи, и так далее… И потом Сергею было всего двадцать лет, он только учиться начал. Что это за семейная жизнь?

Ира не нравилась маме, и мама моментально выставила и ее, и сына. Сильная, должно быть, женщина. Андрей вдруг подумал, что именно он должен был бы сделать, чтобы мать выставила его из дома.

– Хорошо, – сказал Андрей, хотя ничего хорошего в этом не было. – Чем Сергей объяснял тот факт, что за ним следят?

– Ничем, – ответил Петр, подумав. – Он сам не знал, кто за ним следит. Да ему никто и не верил, кроме Гольдина. Гольдин, сами понимаете, не мог не верить, потому что он – Сережкина тень. Верный оруженосец Санчо Панса. Он бы не поверил, а Серега бы того… зарплату ему не дал.

– Он часто не давал ему зарплату?

– Да не знаю я! Я просто так сказал. Меня их дела совершенно не касались, я вам уже об этом докладывал.

– Мы топчемся потому, что нам необходимо прояснить ситуацию во всех деталях, – терпеливо объяснил Андрей. – Кто вам сообщил о гибели Сергея?

– Отец, – ответил Петр и как-то сник. – Он позвонил утром и сказал…

– Во сколько это было?

– Я не помню, – признался Петр. – Честное слово, начальник. Все так закрутилось после этого, что даже приблизительно сказать не могу. Утром.

– Какая у вас машина?

– И это вам надо? – почти зарычал Петр. – Я уже вам говорил, что брата я не убивал. Или вы хотите искать там отпечатки моих шин?

– Не хочу, – сказал Андрей.

– “Шкода Фелиция”. – Петр криво усмехнулся. – До “Фольксвагена” последней модели, как у братишки, я еще не дорос.

– Понятно, – сказал Андрей. – Ладно, Петр Леонидович. Большое вам спасибо. Но все же сказать вам: “прощайте” я не могу. Наверное, нам придется еще встретиться…

– Я вам тоже не скажу – “с удовольствием”, – буркнул Петр, провожая Андрея к выходу.

– Я забыл сигареты, – внезапно спохватился Андрей. – И зажигалку. Я без них пропаду.