Миф об идеальном мужчине

И если Ларионов думает, что ему, Павлову, все это очень нравится, то он может проваливать к черту.

– Ладно, не злись, – сказал Андрей своему зятю. – Всего одна ночь…

Павлов, не стесняясь в выражениях, послал Ларионова подальше и повесил трубку. Они очень хорошо относились друг к другу, понимали и уважали один другого, поэтому вполне могли позволить себе время от времени не обращать внимание на политес.

Андрей вытащил из холодильника кусок мяса и поставил на огонь сковородку. Есть хотелось ужасно. Он мечтал об этом куске мяса с самой Кольцевой и представлял себе, как вкусно сразу запахнет, едва только он уложит толстые розовые куски на огненную сковородку, как оно будет аппетитно шипеть и как он съест все без остатка в тишине и покое собственной квартиры, а потом ляжет, задерет ноги на валик дивана, покурит и наконец подумает.

Он стянул свою шикарную кашемировую водолазку – Танькин подарок – и надел любимый бесформенный свитер с дырками на локтях, старательно заштопанными мамой.

Он надеялся, что прошло хотя бы минут двадцать.

Оказалось – пять."

"Он уложил на раскаленную сковородку мясо и снова набрал номер.

Рассеянно посвистывая, он посолил и поперчил свой ужин, и тут заверещал телефон. От неожиданности Андрей обжегся, выругался и схватил трубку.

– Да!

– Андрей, – сказала ему бывшая жена с кроткой печалью в голосе, – видишь, как все получилось? Я же специально звонила тебе, чтобы ты занялся этим делом. А ты? Давай встретимся, Андрей. Я считаю, что тебе нужно серьезное и продолжительное лечение. Если ты не хочешь лечиться, тебе в ближайшее время придется оставить работу.

От ненависти у него потемнело в глазах. Он заставил себя крепко взяться за край плиты, чтобы не начать бить посуду.

– Жанна, – попросил он хриплым от ненависти голосом, – я прошу тебя… нет, я умоляю тебя – не звони мне больше. Или я за себя не отвечаю.

– Андрюша! – воскликнула бывшая жена со жгучим сочувствием в голосе. – Ты напрасно думаешь, что я не понимаю тебя. Я понимаю тебя лучше, чем кто бы то ни был. Я врач и знаю, как мучительно ты переживаешь то, что случилось. Но я-то всегда знала, что рано или поздно это должно было произойти. Рано или поздно существующий только в твоем воображении профессионализм должен был изменить тебе.

Что было у него в башке, когда он решил, что эта женщина может быть его женой?! Почему он жил с ней, спал с ней, возил ее в Отрадное, выслушивал ее наукообразный обезьяний бред?!

Он занимает телефон, а между прочим, ему должна звонить Клава Ковалева. Может, она уже дома.