Мои сводные монстры

Хватаю стакан с соком и большим глотком запиваю бутерброд. Закрываю рот ладошкой, не выпускаю возмущение и злость.

Он сам, пару часов назад, ходил за аптечкой, мазал мои руки зеленкой и спрашивал шепотом, не щиплет ли, и взгляд у него при этом был такой, что…

Поразительно.

Он сидит, выпускает изо рта густой дым, смотрит на моего папу и ждет.

- Мы с твоей матерью поженимся, Николас, - говорит папа и залпом доппивает коньяк. - И войну объявлять мне не нужно. Я к ней всегда готов.

Мысленно киваю на папин спокойный голос и кусаю бутерброд.

- Какие у тебя претензии? - продолжает папа. - Ко мне. Или, - он усмехается, - к моей дочери?

Ник молчит. Жую мясо и разглядываю его профиль, тень щетины и въерошенные каштановые волосы, его крупную фигуру в кресле, светлую рубашку, меня его неизменная нарочитая небрежность притягивает, против воли.

- Что сделала моя дочь? - папа брякает пустым стаканом об стол и поднимается. - Проблем с Алисой быть не должно.

- Проблемы с Алисой уже есть, - хрипло отзывается Ник, к губам подносит сигару.

Проблемы. Со мной. Когда они сами, целыми днями сводили меня с ума, все трое. А сегодня…тоже втроем, выясняли, что болит, не нужно ли мне в больницу.

И тут такое.

Свадьбу он запрещает. Ага. Папа взрослый мужчина, и отпор дать умеет, не то, что я, он все равно женится на Регине.

Резко встаю и хватаюсь за ягодицы, больно-то как. В кабинете висит пауза, я больше слушать ничего не желаю, подхватываю стакан и тарелку с пола.

Бутерброд шлепается на пол.

Этот чпокающий звук заглушает голос Ника:

- Мне нужно убрать ее подальше от братьев, понимаешь, Саша. Чтобы только я. Вы все мне мешаете.

- Понимаю, - бесстрастно отвечает папа.

Машинально поднимаю разлетевшуюся по паркету петрушку."

"- Мне светит повышение по службе, - говорит папа. - И открываются очень приятные перспективы. Поэтому да. Скандалы мне не с руки. Я враждовать не хочу, Николас. Я хочу жениться. И если моя дочь в нашей семье лишняя…вопрос с ней я улажу. К концу недели.

Глава 34

Виктор

- Ты меня не слушаешь, Рождественский, меня это уже просто достало! - выкрикивает Тина. И вскакивает с дивана.

- Извини, - отставляю в сторону чашку с кофе и смотрю на часы. - Работы много, у меня же нет обеда.

- Совести у тебя нет, - она с ожесточением роется в красной лаковой сумке. Достает кошелек и демонстративно кладет купюры в папочку, рассчитывается за свой бизнес-ланч.

Надо бы сказать, чтобы она перестала. Но я сижу молча.

Она закрывает счет и порясает папочкой в воздухе.

- Что, даже не остановишь меня?

- Тина, я не люблю скандалы. А ты ведешь себя сейчас. Как базарная баба, - кошусь в сторону синих штор, что отделяют нашу кабинку от общего зала. Да, на нас никто не пялится, но ее концерт слышно, разумеется.