Развод. Между нами только ненависть

— Я ничего не знаю, — сипит Ксюша, — Оль… мне проблемы не нужны… Я все поняла, я зря полезла…

— Будут проблемы, если ты мне сейчас не ответишь, — тихо отвечаю я, и в своем голосе слышу те же интонации, что слышала от Марка.

Это спокойная и уверенная угроза: если Ксюша начнет юлить, отказываться давать нужную мне информацию, то я ей подправлю маникюр. Будет год опять отращивать ногти.

Ксюша в трубке тяжело вздыхает и едва слышно диктует мне адрес, который я торопливо записываю на клочке бумаги простым карандашом.

— Если ты мне сейчас солгала и пустила по ложному следу, Ксения…

— Я тебя не обманываю, — шепчет Ксюша. — Смысл?

— Ты, дрянь такая, на моего мужа слюни пускала, — цежу сквозь зубы, — и, вероятно, надеялась после развода подкатить к нему? Выждать время, слезы мне поутирать, а потом неожиданно оказаться в его койке?

Ксюша молчит, подтверждая мои догадки.

— Какая же ты гнида, Ксюш, — горько усмехаюсь.

— А ты дура.

— Но на твоего мужа не заглядывалась.

— Да, только на выдуманных мужиков. Я хоть на реального пускала слюни, а ты на книжных.

— Вот же дрянь, — усмехаюсь я, но обиды, которая бы вспыхнула во мне раньше, я не чувствую.

— А ты дура.

Сбрасываю звонок, откладываю телефон и соглашаюсь со словами бывшей подруги:

— Дура.

Но однажды я от кого-то услышала: дурак, который осознал, что он дурак, встал на путь мудреца.

Может, мудрецом я не стану, но я уже смотрю на эту жизнь иначе. Во мне больше зрелости, осознанности и приземленности.

— И где эта шлюха живет? — мама вырывает из моих пальцев клочок бумаги и подслеповато щурится.

Смотрю на нее и вспоминаю папу, который ушел от нас очень рано. Мне было тринадцать лет, когда его не стало: утонул на рыбалке пьяным. Воспоминания о нем смазанные, нечеткие, и папа в них всегда пьяненько улыбается и пытается поговорить со мной о жизни.

Мама его постоянно тянула из грязи и запоев, отмывала, билась за его трезвость и боролась против его сомнительных друзей, но в итоге все равно она осталась без него. Осталась и ни с кем не сошлась.

До этого момента мне ее одиночество не казалось странным, но сейчас понимаю, что она была молодой, привлекательной женщиной и никого к себе так и не подпустила.

На похоронах отца она не плакала. Стояла, плотно поджав губу, и крепко держала меня за руку.

— Мам, — тихо спрашиваю я, — почему ты больше замуж не вышла?

Я этот вопрос впервые задаю маме. Она переводит на меня недовольный взгляд и сердито заявляет:

— Одного раза замужем хватило.

— А если серьезно."

"— А если серьезно, Оль, — она хмурится, — то я дура похлеще тебя. Любила я твоего папку. Грязного, пьяного урода, который ни во что меня не ставил.