Наш малыш - моя тайна

Потом его внимание возвращается к Майке.

— Хорошо, садись. Таня, присядешь пока сзади? — он берется за дверцу, подает мне руку.

Киваю, так все же будет удобнее. С удовольствием подмечаю, что оставаться с Майкой наедине Шарапов даже не планирует. Он открывает перед ней дверцу переднего пассажирского сидения. Управляющая залазит, мы закрываем двери и окна."

"— Те купюры, — Майка сразу переходит к сути, — которые сожгли Марья и Юра… Их принес человек Демьяна. Клянусь, я до последнего ничего не знала! Он сказал — тебе занесут благодарность. Я думала, это был бельгийский шоколад и цветы. А когда раскинула мозгами, откуда взялась наличка… В общем, я очень сожалею, Максим. И я благодарна детям, которые спалили деньги. Иначе я могла дрогнуть, закинуть их в сейф или на счет. Был бы новый виток проблем. Прости, Макс.

Максим качает головой.

— Уходи, Майя. Надеюсь, ты сделаешь выводы из всей этой ситуации. Лично я свои уже сделал.

Майя слушается Шарапова и без лишних слов покидает авто. Мы сидим молча, Макс не трогается. Сегодня вскрылось много информации — подтвердились некоторые догадки, что-то стало неприятным открытием. Не знаю, о чем думает Макс, но я пока не могу четко обозначить отношение к происходящему. Рада лишь, что все закончилось. И очень соскучилась по детям.

— По-моему, большую плитку бельгийского шоколада я должен Марьяшке, — Макс нарушает тишину.

Не пойму, серьезно он или с горькой иронией. Но у меня свое мнение.

— Да, Юрка с Марьей косвенно помогли тебе и… даже Майке. Но не нужно приравнивать шкоду к геройству.

Макс смотрит на меня в зеркало заднего вида и в первый раз за день широко улыбается.

— А ты строгая, — в его глазах пляшут чертики, — придется мне быть в нашей семье добрым родителем.

Мои брови подпрыгивают вверх.

— Что?! Впрочем, это давно ясно, — мне приходится смириться, — Шарапов — самый мировой папаша.

Вспоминаю его игры с Марьей и компромиссы с ее хотелками. Да и малыша он при возможности сразу хватает на руки. Мне точно остается роль злого полицейского.

— Пересаживайся, Шарапова, — Макс кивает на место рядом.

Он отвечает мне в тон, а я вздрагиваю. Я — Метелицына. Пока еще?.. Мужчина словно понимает мои мысли. А может, они написаны на моем сморщенном лбу.

— Я помню, что еще не успел дать тебе свою фамилию, — сообщает Макс под звук мотора, — прости, замотался.

— Макс…. - в памяти всплывает кое-что волнующее. — Ты реально хотел, чтобы я и дети не имели к тебе отношения? Вернее… Думал, я бы отказалась от тебя, если бы тебя обвинили?

Ух, куча сбившихся вопросов. Утыкаюсь взглядом в кисти рук, которые лежат на коленях. Крепко сцепляю пальцы.