Наш малыш - моя тайна

— Бред! Ты поверил?

Мне кажется, даже отцовство инопланетянина звучало бы правдоподобней. Но со стороны Макса ситуация видна по-другому. Он сбавляет тон и говорит размеренно.

— Никто не знает, кто отец Максимки. Не то, что бы я спрашивал… Просто эта тема реально закрыта для всех. От коллег до семьи.

— Как раз вчера я хотела ее открыть! — не выдерживаю.

— Нет, я не считаю, что ты ходила по мужчинам. Знаешь, для меня сам факт рождения ребенка был шоком. Но если выключить мое личное мнение о тебе, всплывает логичный факт — у малыша должен быть отец! Им мог бы оказаться и Демьян… — рассуждает Шарапов.

Мне хочется закрыть уши руками на этих словах."

"— Но им являешься ты, Максим! — судорожно выдыхаю и снова глотаю кислород. — Ты — отец моего сына. Я забеременела после той самой ночи… или утра… В общем, возможностей оказалось много. У меня не было тогда личной жизни, я ничего не принимала. А в какой-то момент мы с тобой обо всём забыли. В народе такая ситуация называется грубо — залет. Но знаешь, я ни о чем не жалею. Я счастлива, что у меня есть от тебя сын, Шарапов.

В этот момент я признаюсь не только ему. Я признаюсь себе. Нет, своего малыша я полюбила сразу, никогда не сожалела о его рождении. Но сейчас я понимаю, что безумно рада от того, что его отец Макс. Какая бы кара на меня не обрушилась. Пока размышляю, мужчина молчит. Да что там, он, кажется, даже дышит с трудом.

— Значит, всё-таки… — он снова берет паузу, прикрывает веки. — Но почему я узнаю об этом последним, Таня?!

Усмехаюсь сквозь боль.

— Ты слышишь информацию первым, Шарапов. Правильно подмечено, я никому не говорила об отце своего малыша. Даже не знаю, могу ли я просить у тебя прощения… Я боялась. Сама попала в ловушку своих недоговоренностей. Хотя первое время после родов жила как в тумане. Но я не оправдываюсь, нет. Правда, мне порой казалось, ты догадываешься обо всем сам. Однозначно отцом Максимки не мог быть Демьян.

Шарапов с хрипом выдыхает.

— У него тоже темные глаза! — в его голосе боль и ирония.

— Мне даже думать противно, — морщусь.

Макс все же поднимается на ноги. А я так и сижу, пригвожденная к дивану. Ноги меня сейчас точно не выдержат. Мужчина же мечется у шкафа словно в невидимой клетке.

— Мне тоже мерзко, Таня! — мое сердце на миг тормозит. — Меня выворачивает от того, что приятель, которого я толком не помню, может прийти и заявить отцовство на моего сына!

— Прости, Макс.

— Но с этим покончено! Теперь все будут знать, что Максимка — мой сын!

Упоминание о моем мальчике вызывает улыбку. Пусть и совершенно неуместную. Как, наверное, и слова, что слетают с губ.

— Мне кажется, меж вами давно незримая связь.