Наследник для миллионера

Так, словно нам жить осталось не больше минуты. Так, словно не могли надышаться перед смертью.

До тех пор, пока не услышали “дзынь” и не отскочили друг от друга, поправляя одежду, растирая припухшие губы.

Это было опасно!

— Прости, я… не смог удержатся, — откашлявшись, он первым вышел из лифта, поправив галстук. — Ты слишком сильно провоцируешь!"

"— Спасибо, — я ничуть на него не обиделась за то, что он сделал. Так спонтанно и без спроса. Только раскраснелась сильней, а потом быстро выскочила на свежий воздух, чтобы охладиться.

* * *Я работаю в компании Доронина уже больше двух недель. С обязанностями справляюсь прекрасно, к коллективу привыкла быстро. Работа не трудная, но я отношусь к ней с большой ответственностью, даже, если от меня требуется всего лишь подать кофе важным гостям, зашедшим в офис, я отношусь к этому так, будто от этого кофе зависит жизнь всего человечества.

С коллегами я не конфликтую, меня приняли как родную. Разве что меня, порой, раздражают излишне настойчивые взгляды главного охранника Доронина — Сергея. Он или запал на меня, или я ему чем-то не угодила. Непонятно.

С Мироном мы стали общаться намного реже. Сейчас он постоянно где-то пропадает, преимущественно на встречах, конференциях, в деловых поездках.

Я чувствую, что мы начали отдаляться друг от друга… В дом он ко мне практически не заходит, а на работе перебрасывается лишь парой слов, исключительно на рабочую тему.

Да, я заметила, как странно и непривычно быстро похолодело его отношение ко мне. Или, быть может, мне показалось? Доронин без конца мне твердил, что у него намечается очень важная сделка, к которой он усердно готовится, и из-за этого миллионер выглядит изрядно взвинченным.

Мне становится немного не по себе. Внутри разливается что-то, похожее на грусть, когда я понимаю, что мы больше не общаемся так, как общались прежде. Мирон практически не заходит в загородный дом, не просит больше, чтобы я приготовила ему домашней еды.

Так и должно быть по сути! Всё, что между нами было в постели — просто неконтролируемая, мимолетная страсть. Я должна это принять. Забыть. Как-то двигаться дальше и держать эти горячие воспоминания в секрете. Но я не могу смириться! Меня изнутри всю ломает и кромсает. Я не могу выкинуть мужчину из головы, как бы ни старалась. Как будто заболела. И моя болезнь не поддается лечению. От этой болезни не существует лекарств.

В душе образовалась пустота. Ощущение, что о тебе забыли и скоро забудут навсегда. Мирон Доронин стал относится ко мне как своей подчиненной. Он больше не зажимал меня в углу лифта и не набрасывался с поцелуями. Он… будто начал обо мне забывать.

А как же я? Я, наоборот, стала думать о нем и желать его так сильно, как никогда. Хотя поначалу сопротивлялась, но он меня сломал.