(Не) пара для миллионера

Неспроста заявилась эта женщина, никогда не интересовались власти нашей жизнью и не жаловался никто.

– Спросите у кого угодно. Я вообще не пью, – зачем-то оправдываюсь, как будто она мне поверит.

– Разберемся, – надменно говорит Екатерина Федоровна. – Где живут мальчики?

– Пройдемте, я покажу, – вздыхаю и захожу в дом с ужасом представляя, какой там бедлам.

Я же не ждала гостей и, конечно же, не убиралась. Так, слегка… а мальчишки с самого утра все вверх дном перевернули, пока я спала. Лишь бы Василий не заявился со своими дружками.

– Вы кем им приходитесь? – Екатерина останавливается и смотрит на меня поверх очков.

 – Мачеха?

– Не-нет, сестра, – заикаясь отвечаю и пропускаю ее в дом.

– А отец ваш где? Я могу его увидеть?

– Он на-на работе…

– И где же он работает? – хмыкает она снисходительно, пытаясь подловить меня на лжи.

– На ферме, – уверенно вру. Не могу же я ей сказать, что «наш» папа давно забыл, что такое работа и только и делает, что лопает со своими дружками.

– Мне нужны контакты работодателя. – Екатерина что-то записывает в свой блокнот."

"– Но у меня нет, – качаю головой и нервно кусаю губы.

Такого подвоха я не ожидала и как теперь выкручиваться не знаю. Если эта женщина заявится на ферму, вряд ли найдет там хотя бы какое-то упоминание о Василии.

– На нет и суда нет. – Она разводит руки в стороны и как-то гаденько оскаливается. – Так где живут дети?

Неприятные мурашки бегут по позвоночнику, но делать нечего. Толкаю дверь и захожу в нашу комнату.

– Вот здесь их кровати, – указываю на спальные места ребят и задерживаю дыхание, ожидая реакции.

Екатерина Федоровна придирчиво осматривает постельное белье, проверяет наличие матраса, подушек и одеял и, не найдя за что зацепиться, указывает в кровать, стоящую у противоположной стены.

– А это чья?

– Моя.

– То есть двое мальчиков спят в одной комнате со взрослой девушкой? – уточняет она, глядя на меня, как на полоумную.

– Д-да, – заикаясь отвечаю, не сразу понимая, что напрасно.

– Так и запишем, – ухмыляется и делает какие-то заметки. – А где письменный стол?

– У нас пока нет, но…

– Где же они уроки делают? – перебивает Екатерина не давая договорить. – Насколько я понимаю, старший уже ходит в школу?

– На кухонном столе, – тяжело вздыхаю я.

– У ребенка должен быть свой угол и свой стол, – назидательно проговаривает она, а сама скользит взглядом по сторонам, ища еще какие-то огрехи.

– Да, конечно, я что-нибудь придумаю, – послушно соглашаюсь, решая не вступать в полемику. Конфликт с опекой мне совершенно не нужен. Слишком многое зависит от этой организации. А ее представитель явно пытается меня закопать. Зачем ей это нужно? Ведь мы обычная семья, каких тысячи. Ни у кого ничего не просим, на учете не стоим.