(Не)желанная. Я тебя не отпущу

Может быть, она действительно его боится…

Но это не мешало ей выполнять указания своего папаши. Ника спала со мной и была не против залететь, потому что этого хотел Петр. И к тому же, была явно не против того, чтобы у меня все отобрали.

Это и убивает. Я даже оправдать ее не могу. Ведь если бы Ника любила меня, то рассказала бы обо всем мне, и мы справились бы с этой ситуацией вдвоем. Я бы защитил ее от отца, придумал бы, как его остановить.

Но она не сказала. Значит, ее все устраивало.

Я помню ее слезы. Помню, как Ника рыдала, когда я уезжал. В ее глазах было столько боли, они были такими искренними, что мне с трудом удавалось им не поверить. Меня поражает ее манера играть до последнего. Как она так… выжимает из себя эмоции? Как смогла так правдоподобно изображать любовь?

Я же верил ей. Она была такой искренней, чистой и неприступной, что я повелся. Повелся и даже не подумал, что это все тупая фальш. А самое хреновое, что плохо сейчас только мне. Мучаюсь только я. Ника если и мучается, то только из-за того, что провалила план отца.

Сидя в кресле, я смотрю на золотисто-оранжевые языки пламени в камине и ухмыляюсь, вспоминая растерянный голос Петра, когда я позвонил ему. Не помню, что конкретно нёс, но крыл его, на чем свет стоит. Не справился со злостью.

Это не в моем стиле — действовать открыто. Я должен был подходить к проблеме с холодным разумом, продумать, как красиво и грамотно развести Петра в ответ. Я обожаю красивые ходы, обожаю удивлять людей. Люблю неожиданность.

Но в этот раз вышло по-другому. Я был не в себе. Потому что меня задело так, что выворачивало наизнанку. Больно, сука. Это было очень больно. И мне до сих пор не становится легче. Не знаю, когда отпустит. Отпустит ли вообще?

Со дня на день нужно будет решать дела с разводом. Но я не хочу. Вообще нихера не хочу. Собираю себя по кускам, возвращаюсь к работе и пытаюсь отвлечься. Только на этом и держусь.

Глотнув виски из бутылки, бездумно наблюдаю за огнём. Сижу в темноте и пытаюсь не возвращаться к воспоминаниям, которые так и вертятся в башке.

Я. Хочу. Ее. К себе.

Как же хочу, чтобы она была рядом. Хочу, чтобы любила меня так же, как я ее. Чтобы у нас все было по-настоящему.

Но похоже ничего настоящего в моей жизни нет. Мне сложно признаться себе, что я скучаю по человеку, который предал меня. Но это так. Чувствую себя тряпкой. Не могу собраться, не могу не думать о Нике.

Эта девочка… везде. Я пропитан ею насквозь. И никак не могу от нее избавиться.

— Вадим Александрович… — слышу негромкий, осторожный голос Галины и оборачиваюсь.

— Да?

Она мнется в дверях. Знаю, боится попасть под горячую руку, поэтому лишний раз не трогает меня. Но я давно остыл.

— Я хотела… спросить насчет комнаты… Вероники, — мнется женщина.

— Ники, — на автомате поправляю я.