(Не)желанная. Я тебя не отпущу

Мысли в моей голове путаются, как жалкие, бесполезные нитки. Зачаровано глядя на Раевского, я лишь киваю. Губы пылают, сердце все ещё грохочет в груди.

— Мы поговорим, — мой голос взволнованно дрожит, — но потом я уеду.

— Ага, обязательно, — ухмыляется Вадим. — А теперь выгляни в окно и скажи своим новым знакомым, что я тебя не похищаю.

Обернувшись, я опускаю окно, сообщаю Диане с Никитой, что со мной все хорошо и прошу их не волноваться. А потом… уезжаю вместе с Раевским, позабыв от том, что оставила свою сумку в другой машине.

Впрочем, сейчас это меня беспокоит в последнюю очередь.

Глава 39

Вадим

Чтобы найти Нику, мне пришлось потратить немало нервов и времени. Ее смогли отследить, но не сразу. Вышла путаница с больницей, потому что в ней данных о моей жене не оказалось.

Совесть жрет меня огромными кусками, впивается зубищами в плоть и нещадно терзает. Потому что… это из-за меня Ника попала в больницу. Как я понимаю, она перенервничала и упала в обморок — на записях с камер было видно, как женушка падает и как ее окружает толпа людей, пытаясь привести в чувство.

Одно не ясно — почему она лежала в больнице так долго? Это что-то серьезное? У нее нашли какое-то заболевание? В нашем разговоре эти вопросы займут не последнее место. Мне нужно так много сказать жене… но я не знаю даже, с чего начать.

Мы подъезжаем к дому и как только Ника видит его, сразу же напрягается.

— Нет! — бледнеет, прижавшись спиной к сидению. — Не сюда! Нет-нет!

— В доме пусто, я всех разогнал, — пытаюсь успокоить ее.

Схватившись за живот, она качает головой.

— Неважно. Я не буду… не буду говорить в стенах этого дома. Не хочу снова… переживать все, что было.

Услышав это, я на секунду сжимаю губы в тонкую линию, затем кладу свою руку на ладонь Ники, которую она по-прежнему держит на животе. Но как только я прикасаюсь к ней, женушка вздрагивает и смотрит на меня испуганными глазами.

Боится? Но почему? Меня или… чего-то другого?"

"— Хорошо, как скажешь, — выдыхаю я. И, убрав от нее руку, снова завожу машину. — Уедем в другое место. Я продам этот чертов дом, хочешь? Потом купим другой.

— Ничего не хочу, — отзывается Ника, отвернувшись к окну. — Мы могли бы поговорить и в машине…

— Я не хочу в машине, — отрезаю я. И почему-то начинаю злиться. — О таком не разговаривают в машине. Это важно, Ника. Для меня, по крайней мере, точно.

Развернувшись, я отъезжаю от ворот и еду, куда глаза глядят. Между нами повисает молчание. Долгое, тяжелое, с витающей в воздухе недосказанностью.

За окнами Мерса пролетают улицы города. Я ищу место, где мы с Никой могли бы остаться вдвоем, но другая недвижимость находится за чертой города. Туда долго ехать, а я хочу говорить сейчас. Меня на части рвет от того, что происходит между нами.