Неласковый отбор для Золушки

Что-то внутри встрепенулось. Слова сами слетели с языка: «Я падаю в небо, там все очень просто».[12]

Я не была рок-фанаткой, но Ольгу Кормухину всегда глубоко уважала, а некоторые песни нежно любила. Эту больше всего.

Песня об обманутой любви и сердечной боли, которая не замыкает женщину в страданиях, а поднимает на вершину собственной сути — свободной и прекрасной. Той самой парящей птицы, которая умеет не только вить гнездо, но и летать.

А я пела о себе — о той внутренней свободе, которая не зависит от интриг и игр, сплетающихся вокруг меня. О свободе, о красоте, которых не отнять.

Которые всегда со мной, всегда во мне. Что бы ни творилось в мире вокруг.

Пела я конечно же по-русски. Элган слушал, затаив дыхание. Целая гамма эмоций скользила по его лицу. Как будто он понимал каждое слово.

— Это про полет? — хрипло спросил он.

Молча кивнула. Говорить не могла. Словно речевой аппарат отказывался издавать банальные слова после пения о запредельной высоте.

Отвернувшись от Элгана, смотрела вниз. На горное озеро, проплывавшее под нами. В нем отражалось то самое небо, в которое так легко упасть…

Не эта ли судьба ждала меня в финале путешествия? Не сейчас — я верила Элгану, что зачем-то нужна ему.

В конце моего путешествия в Веравин. Как никогда я ощущала собственную бренность, уязвимость перед неведомыми силами, которые правили здесь.

Странное чувство смертельной опасности — и в то же время отстраненности — пронзило меня. Как будто все, что может свершиться, произойдет не со мной. Неведомые силы могли навредить моему телу. Искалечить, даже убить его. Но я сама, моя бессмертная душа все равно будут продолжать свой полет в вечность.

Я почувствовала Элгана рядом с собой.

Совсем близко. Он не касался меня, но придвинулся вплотную. Будто готовился подхватить, если я вдруг вздумаю прыгнуть в небо, как в песне. Или подтолкнуть. С ним невозможно быть уверенной ни в чем.

Резко развернулась лицом к лицу. Хотелось посмотреть ему в глаза. Прочитать в них его намерения. Что он на самом деле хочет от меня, что может сделать со мной.

Все, что увидела, — смятение. И тогда мне стало по-настоящему страшно."

"Элган может хладнокровно и расчетливо пользоваться людьми, когда они выгодны ему.

Но если одна из шестеренок вдруг выбивается… начинает вызывать чувства и ощущения, которых он не должен испытывать к шестеренке… Тогда он способен на все. Даже просто избавиться от досадной помехи, которая провоцирует такие чувства. Нарушает ясность и расчет в голове.

Легко смотреть в озеро и представлять себя бессмертной душой, которую не затронет смерть. Но вот так понимать, что еще миг — и твое бренное тело прямо с бессмертной душой столкнут с высоты три километра… Просто потому, что зацепила кого-то за живое.