Неласковый отбор для Золушки

Шилла изображала светскую беседу, я механически кивала и поддакивала, а сама не понимала и половины из ее болтовни.

Лорд Вальдер присоединился к нам за столом, и я исподтишка внимательно разглядывала его. Этот человек был мужем моей матери. Они родили общего ребенка… мою сестру. А йотом он не смог защитить мою мать от местной инквизиции.

Не смог. А хотел ли?

Во мне поднялась ярость на лорда Вальдера. Не спас, не помог. Она ведь родила ему дочь. А мой папа? Что сделал бы он, чтобы защитить маму? Я не сомневалась — он пошел бы на все! Не то что этот слизняк.

До конца обеда еле высидела.

Ненавидела эту чертову семейку. И папаша был в тысячу раз хуже Шиллы с дочками. Эти делали пакости врагам. А Вальдер предал ту, которую любил.

И вот в этот миг, когда я мечтала стереть всех четверых с лица земли, Шилла выдала, как кипятком окатила:

— Леди Грейн, давайте проведем сегодня урок. Не терпится послушать, как наши красавицы запоют с вами соловушками.

Что бы такого сделать, чтобы не надеть Шилле тарелку с супом на голову? А лучше — ночной горшок со всем содержимым. Прямо сейчас.

Сука. Урок проведем.

Единственный урок, который я желала преподать ее дочуркам, — выдрать из ограды пару железных прутьев, раскалить и воткнуть каждой в задницу. Пусть зальются соловушками. И самой мадам Шилле тоже.

«Мачеха» тем временем вошла в раж, принялась расписывать, какую комнату она отведет под наши уроки. Что заниматься ее ненаглядные пташки будут три раза в день — утром, перед обедом и вечером. Что обязательно должны быть занятия на свежем воздухе, а для этого подойдет беседка в западной части парка, и надо выставить из нее всех, кому вздумается прогуляться по парку и посидеть в этой беседке.

Никто не должен путаться под ногами во время занятий.

— Пожалуй, там и проведем сегодня первый урок. Что скажете, леди Грейн?

Я вертела в руках нож. Будто бы примеривалась к бифштексу. А на самом деле воображала, как с размаху втыкаю его в выпученный глаз Шиллы.

Лорд Вальдер слушал ее тираду с отсутствующим видом. Даже не слушал, просто витал где-то в облаках. И не пытался вставить хоть слово в масштабные планы супруги.

Мне оставалось лишь промямлить: «Как будет угодно миледи».

Потом я захотела дать себе в лоб. Ведь можно было наплести, что заниматься вокалом после дороги вредно. Мол, перелет на селаире отрицательно сказывается на голосовых связках, и ненаглядные соловушки рискуют стать безголосыми на всю оставшуюся жизнь.

Но шок от маминого портрета в галерее замка Вальдеров вырубил соображалку напрочь. Так что прямиком с обеда меня потащили в замковый парк. Вчетвером мы расположились в той самой беседке, о которой говорила Шилла.

ГЛАВА 25

Все это походило на театр абсурда.