Обрыв

Только моя. Сладкая, нежная, страстная, ненасытная.

Шепчу на ухо безумные слова, вбиваюсь глубоко, медленно. Вера начинает срываться на крик, вибрация прокатывается по ее телу, внутренние мышцы сжимают член, провоцируя и ускоряя мой оргазм. Она с силой обхватила меня за шею, тело колотит в сильном оргазме. Я сам, уткнувшись в ее влажную кожу, громко и сдавленно рычу, кончаю так, что сводит ноги, член пульсирует, обжигая горячей спермой влагалище.

– Люблю тебя.

Сам не узнаю свой голос, скорее всего Вера не слышит. Не важно, признаюсь сам для себя. Это откровение – как истина, лично для меня, не требующая доказательства.

Волна наслаждения постепенно отпускает, перекатываюсь на бок, прижимая податливое тело к себе.

– Спи, малыш, – целую в лоб, ее руки обхватывают мой торс, нога закидывается на бедро, дыхание выравнивается.

Улыбаюсь, глядя на спящую в моих объятиях девушку. Такая уютная, домашняя, родная. Я четко уверен в своих чувствах к ней. А что с ней происходит, что скрывает, и то, откуда эти шрамы, узнаю позже.

Сон накрывает, прижимаю Веру еще крепче, накрываю наши обнаженные тела покрывалом и проваливаюсь в темноту.

***

Яркий свет слепит глаза, телефон разрывается на полу в ворохе одежды. Шторы не задернуты, в спальне очень ярко. Я один, посередине большой кровати. Веры нет, как и ее одежды, неужели ушла? Телефон замолкает, но снова начинает звонить. Нахожу его, на экране имя Морозов. Черт противный. Сажусь, потираю лицо ладонями, только потом отвечаю.

– Чего тебе, мой любезный друг?

– И тебе доброго утра, Егор. Вера с тобой?

– Тебе какое на хер дело?

– Да, я обещал к ней не лезть, но дела срочные.

– Слушаю.

Морозов начинает говорить, много, долго, грамотно расставляя акценты, чтоб до меня дошло уж наверняка и задело.

Я слушаю, но лучше бы я этого не слышал.

И не знал.

Жалею, что ответил на звонок.

– Ты уверен?

– Все скинул на почту, посмотри сам.

Отключаюсь, иду в душ, надо подумать. Слышу шум в стороне кухни, значит, Вера не ушла, даже не знаю сейчас, хорошо это или плохо. Долго стою под прохладными струями. Мозг начинает думать рационально, эмоции уходят на второй план. На душе противный осадок и горечь от услышанного.

Медленно одеваюсь, джинсы и рубаха. Иду на кухню, уже в коридоре запах чего-то вкусного, запах домашней еды.

Вера стоит спиной, на ней моя белая футболка, она почти прозрачная, видны изгибы тела на фоне солнечного света из окна. Легкий поворот корпуса, открытое плечо, острый сосок выпирает сквозь тонкую ткань. Сглатываю слюну.

Она поворачивается, видит меня, улыбается. Открыто, искренне.

– Доброе утро. Я нашла творог, сделала сырники. Ты не против?

– Скажи, как тебя зовут?

Девушка замирает, взгляд становится нечитаемым, смотрит в глаза, не отрываясь, но в них нет ничего, снова лед и холод.