Окончательный приговор

Но подполковник Волоктионов этот путь сократил.

– «Первый», я – «База». Он медленно выдвигается навстречу. Похоже, что‑то заподозрил. Идет по краю тротуара, метрах в десяти впереди тебя.

В ответ я потер головку микрофона и приготовился – подтянул под себя ногу, чтобы иметь возможность совершить скачок вперед или в сторону. Я замер и прислушался. Мой очередной противник умением бесшумно двигаться не обладал и потому позволял мне правильно ориентироваться в сравнительно небольшом пространстве, что было выделено нам в качестве места встречи. Определив по звукам его местонахождение, я сам передвинулся на пару метров ближе к нему, но в том месте нас разделял густой и широкий куст, который позволял мне начать движение по кругу, как только противник пересечет определенную мной условную линию. Он пересек, я обошел куст и, оказавшись у него за спиной, позволил себе выпрямиться и ударом ноги выбил у него из руки автомат. Вторая нога пришла в движение раньше, чем противник успел обернуться, а когда он, еще стоящий на четвереньках, обернулся, нога уже вошла в соприкосновение с его челюстью. Хруст был громким, но это хрустела челюсть, а вовсе не шейный позвонок. А перелом челюсти никогда не несет смертельного исхода. Вот неудобств он несет много. И вначале, когда скотч будет служить ему подобием гипсовой шины, и потом, когда долго придется питаться только жидкими продуктами. Выключив «переговорку», я уже не церемонился, связывая и упаковывая своего пленника с помощью скотча.

– «База», я – «Первый». Все в порядке. Я пошел в дом. «Второй» и «Третий» – на страховку.

– «Второй» – понял… Я уже в пути.

– Я – «Третий». Выдвигаюсь…

– Я – «База». Не теряй время, иди в дом, там чай остывает. Ребята подстрахуют…

– Все. Я пошел…"

"Калитка была сколочена из штакетника, закрывалась на проволочный крючок, и ничто не мешало мне войти во двор. Дорожка, выложенная старым кирпичом, вела к высокому крыльцу. Я поднялся на него, снял с себя оружие и уложил на стоящий здесь же табурет. И только после этого постучал. В доме горел свет, но никаких звуков в ответ на мой стук не последовало, никто не поспешил встретить позднего гостя. Более того, сам стук мне чем‑то не понравился. Не так он звучал, как должен был бы звучать. Поразмыслив пару секунд, я толкнул дверь пальцами, и она открылась, пропуская меня в темный коридор, в самом конце которого брезжил свет, выходящий из комнаты через закрытые застекленные двери.

Что‑то здесь было не так, как должно было быть.