Опергруппа в деревне

Митька порывался что-то добавить, но я опередил:

– Может быть, следует ещё раз побеседовать с гражданином Бессмертным? Мне кажется, он что-то недоговаривает. Хотя, учитывая его уголовное прошлое, возможно, он вполне не прочь одновременно покончить и с воскресшей женой, и с нашей опергруппой. Вот теперь слушаем тебя, Митя.

– А поздно, – простодушно развёл он руками.

Я вопросительно глянул на Ягу, та демонстративно оттопырила ухо. Откуда-то нёсся явный топот, на столе стала подпрыгивать посуда, кот выгнул спину, и нашу входную дверь едва не снесло растрёпанным ураганом по имени Марфа Петровна. Вот уж кого нам совершенно не хватало для полного комплекта неприятностей…

* * *– Великое горе, участковый, – гулко выдохнула она и бухнулась на колени.

– Младший сотрудник Лобов, поднимайте маму, – привычно попросил я.

Наш парень кивнул, поплевал на ладошки, как перед подходом к штанге, и попробовал взять вес. Маманя обвисла, поджав ноги – первая тяжелоатлетическая попытка провалилась…

– Охти и горе мне! Горе, горюшко горькое, горемычное и горючее… Сынуля, не лезь, не до тебя сейчас мамке. Не лезь, говорю! Так о чём энто я? Ага, на том и Бога буду молить, заступись, сыскной воевода!

Далее пошли в ход поклоны, битьё лбом об пол, гулкие всхлипы, хватание за сердце и бурные слёзы… Сценарий не менялся никогда, оттачивался веками и передавался по наследству. Коррективы минимальные, воздействие на зрителей стабильное, достижение заданной цели – практически стопроцентное… Теперь о главном, суть проблемы – дьяк сбежал!

– Вот так, иссрамили мать вашу, мать милицейскую… Как жить теперича? Как соседям в глаза смотреть? Уж дозвольте милосердно прямо здесь смертью умереть, ибо вы ж мне энтого дьяка в женихи и подсунули…

Короче, все стрелки и все рельсы переведены, мы вечно крайние, с нас спрос и ответ, и никого не волнует, если сами мы считаем иначе. Есть такая категория женщин, которые правы ВСЕГДА! Та же Яга, например, под давлением неопровержимых фактов всё же способна признать собственную ошибку и даже извиниться… иногда… редко… ну, вроде я помню пару случаев. А тут…

– Мить?

– Слушаюсь, Никита Иванович, – послушно вскочил он. – Разумную инициативу дозволяете?

Я быстро кивнул: чёрт с ним, дозволяю. Времени мало, в столь экстремальной ситуации, может, чего уж чрезмерно особого он натворить не успеет. И тут я не ошибся, не успел… Он нам в другом месте наверстал с лихвою!

– Бабушка, как вы полагаете, сколько у нас времени? – спросил я, когда мама с сыном вымелись вершить справедливость. Яга повела плечиком, задумалась, послюнявив палец, подняла его над головой и сообщила:

– Безмерных изменений в атмосфере не чую.