Остановите музыку

Правда, Нину это не успокоило, по всему было видно, что просто набирается слов и решительности на серьёзное внушение.

— Ты ведь отвезёшь Аришу к Люсе? Она очень хочет её увидеть.

Нина безразлично пожала плечами.

— Хорошо. Хотя, обычно ей хватает фотографий.

— Нина, перестань. — Елена Георгиевна взяла внучку за руку. — Пойдём, милая, я налью тебе парного молочка.

— Мама, она не любит парное. Обычного нет?

— Да, налей ей обычного, — вышел из себя отец. — Из пакета, которое из порошка делают! — Нина закатила глаза, а Фёдор Николаевич продолжил: — Парное молоко — это сила, это здоровье, энергия! Вон, посмотри на мелких. Носятся, как заводные.

— Я видела, папа. — Она тоже присела за кухонный стол, погладила дочку по волосам, и взяла домашнее печенье с тарелки. Потом похвастала: — В сентябре мы начинаем ходить на подготовительные занятия в гимназию.

— Да, Паша что-то такое говорил.

— Арише там понравилось, — продолжала говорить Нина, стараясь заинтересовать родителей их новостями. Очень важными, надеясь, что важность прочувствуют и они. — Школа просто замечательная. Такие учителя, такая атмосфера. У них все стены завешаны картинами, никогда такого не видела.

Отец замер у буфета, сложил руки на груди и нахмурился.

— За эту школу что, платить надо?

Нина прожевала печенье. Кивнула.

— Только из-за того, что её там будут учить рисовать?"

"— Нет, папа. Там охрана, там малочисленные классы, лучшие педагоги, психологи, атмосфера и отношение к детям особое. Арише там будет хорошо.

Фёдор Николаевич качнул головой.

— Да, мать, отстали мы с тобой от жизни. Раньше дети учились в обычных школах, и ничего…

— Вот именно, что ничего, папа. У меня в аттестате сплошные тройки. Да и у Вовки немногим лучше.

— А ты хочешь по-другому?

Нина развернулась на стуле.

— А почему я не могу хотеть для своего ребёнка лучшего?

— Особенно, если ты можешь себе это позволить. С некоторых пор.

— Федя, — попыталась осадить мужа Елена Георгиевна, а Нина, заметив, что дочь допила молоко, улыбнулась ей.

— Солнышко, иди на улицу, поздоровайся с братьями и сестрой. — А когда Арина с кухни вышла, повернулась к отцу. — Насколько я понимаю, это уже со слов моего бывшего мужа?

— Уже бывшего? Помнится, ты выла и билась в судорогах, когда тебе запрещали с ним встречаться. Поехала за ним чёрте куда!.. А теперь ты с улыбкой говоришь — бывший?

— Папа, я была молодая и глупая. Когда-нибудь это должно было закончиться. Особенно, с Пашкиной любовью к славе и столичной жизни. Он захотел и уехал. Он сделал свой выбор, и я, признаться, не сразу поняла, что у меня тоже есть выбор.

Елена Георгиевна присела рядом с ней, присмотрелась внимательнее.

— Ты выглядишь по-другому, — сказала она наконец.

— Может быть. Но это мелочи, мама, поверь.