Остановите музыку

Это он уехал в Москву. А я год ждала редких звонков и визитов, работала на двух работах, зная, что ему в столице тоже крутиться приходится. И если ваш сын, со зла и на эмоциях, насочинял про мою неверность, я это молча не приму. Мы были в разводе полгода, когда я с Костей познакомилась, и если Паша ждал, что я приму его любого и всегда, то зря."

"— Ты с ним говорила?

— Да, мы ездили в Москву перед Новым годом, и я с ним встречалась. Поговорили вполне мирно.

Не без язвительных замечаний, конечно, с его стороны, но я знаю вашего сына, Людмила Ивановна, и я знаю, чего от него ждать. У него всё отлично и без нас. Всегда было отлично, и уж на меня ему обижаться попросту грех. Я приняла и поняла всё, и никогда его не держала.

Точнее, не сдерживала. Даже когда он мне изменял.

— Нина, что ты говоришь? — шикнула на неё свекровь, а Нина согласилась, что сказала лишнее.

Для матери сын всегда идеален, и даже его измены, которые Пашка особо и не скрывал, для матери не могут служить основанием для обвинения и осознания его морального падения.

— Если мы с ним останемся друзьями, я буду рада. Ради Ариши.

— А твой новый муж?

Нина взглянула предостерегающе, коротко ответила:

— Он мне не муж, — и тут же посмотрела на часы и из-за стола поднялась: — Извините, но нам пора. Не хочу опоздать на автобус в Лунёво.

— На дачу собираетесь?

— Да, там Вовка с семьёй. Погостим у них.

— Передавай привет.

— Обязательно. Ариша, попрощайся с бабушкой.

Нина, стоя в стороне, наблюдала за скомканным прощанием, за тем, как Пашкина мать неумело сюсюкает с единственной внучкой, и тихонько вздыхает, не получив желаемого отклика. Но Нина больше не переживала из-за непонимания родственников. Её ребёнок был нормальным, во всех отношениях, а если кто-то не умеет или не желает найти к ней подход, значит, не особо хочет с Ариной общаться. А заставлять она никого не будет, и расстраиваться не будет, прошли те времена.

Родной городок казался чужим. И очень маленьким. Нина шла, держа Арину за руку, по знакомым с детства улочкам, которые почти не изменились, лишь кое-где появились яркие вывески магазинов да билборды на обочинах. Поглядывала по сторонам, понимая, что её внимательность какая-то болезненная, будто она примеривается к возможному возвращению сюда, но вместо смирения в душе, ностальгии, хоть малюсенького желания вернуться, понимала, что задыхается. Маленький скверик, маленький фонтан, небольшая торговая площадь, частный сектор в черте города, даже движение на дорогах минимальное, с большим городом и не сравнить. Здесь жизнь спокойная и размеренная. На неё, одетую в белую норковую шубу, оборачивались прохожие, как на чужестранку. Она и чувствовала себя чужой.