Отдана в долг

— Это безумие, ты бредишь, бредишь, бредишь… — твержу себе одно и тоже, одно и тоже, раскачиваясь на месте, комкая одеревеневшими пальцами ткань свадебного платья.

Мне всё это кажется.

Как какой-то дурной сон или абсолютно не смешной розыгрыш.

— Почему я?

— У тебя смазливая моська, прекрасное здоровье, идеальные гены. Ты ведь кукла! Как кукла Барби.

Муж не в себе. Теперь он треплет меня за щеку со злобой, а его карие глаза горят огнем чистейшего безумия.

— Потерпишь! Год, может два. Как исполнишь мой приказ, как забеременеешь и родишь, я заберу тебя обратно. Если надумаешь ерепениться и не сделаешь то, что я от тебя требую… я сделаю твоей сестре больно!

— Нет! Ты ужасный человек!

— Поняла меня?! Я клянусь! Я заберу твою сестру из института, отвезу в бордель и там ей мало не покажется!

Как только я услышала имя сестры — тотчас же поверила во всю эту абсурдную ситуацию. Поняла, что это не сон, не розыгрыш, а моя новая жестокая реальность.

Мой муж оказался больным ублюдком, поэтому я соглашаюсь. Ради сестры… Я слишком сильно его боюсь.

— Как мне тебе верить?

— А у тебя нет выбора! Придется мне поверить, или ты будешь виновата в том, что твоей сестре будет очень и очень больно! Или ты эгоистка, Авророчка?

Нет, не эгоистка."

"Я же говорила, что ради сестры пойду на всё.

Пожертвую всем!

У меня нет выбора…

Виктор запугал меня до беспамятства.

Под давлением страха я приняла решение полностью ему подчиниться.

— Вот и умница! Теперь раздевайся и ложись на кровать. Он скоро придет…

* * *Настоящее время.

— Собирайся.

Над головой гремит ледяной, командный голос. Усилием воли я разлепляю веки и сажусь на кровати, оглядываясь по сторонам. Напрягаю голову и пытаюсь вспомнить прошлую ночь…

Она вихрем проносится перед моими глазами, и я испытываю мощный прилив стыда. Тянущая боль в нижней части живота и красные следы от требовательных мужских пальцев по всему телу напоминают о том жарком безумии, которое я испытала с совершенно незнакомым мне мужчиной.

И мне… боже! Понравилось всё то, чему он меня учил и то, что приказывал делать.

А делала я своему господину много грязных и постыдных вещей. Так я называла когда-то в собственных мыслях секс и оральные ласки. Теперь же окончательно и невозвратно поменяла к ним отношение и не считаю такое живым воплощением непристойности.

— Что?

— Поднимайся, иди в душ. К врачу едем.

Сонно проморгавшись, приподнимаюсь на кровати, осознавая, что сейчас я лежу на ней полностью голая. На мне всего лишь тонкая шелковая простынка, которую я прижимаю к себе, смущаясь. Но под ней отчетливо видно мои торчащие соски.

Смотрю прямо и вижу ЕГО.

Хозяина моего тела, моего первого мужчину.

Демьян выглядит бесподобно.