Отдана в долг

А может за рулём всё же был кто-то другой?

Кто-то из её друзей?

Но камера…

Я всё ещё на что-то надеюсь.

Ведь надежда умирает последней.

Мне неприятно покрывать преступника, но по-другому я не могу. Я не могу иначе поступить… Ведь я её старшая сестра! Она моё всё! У меня больше никого кроме Таи нет!

Родителей потеряла, так еще и что сестру похоронить?

Потеряю её, стану никому не нужной сиротой.

Нет, я просто это не переживу.

В кабинете Демьяна Алаева царит мрак. Большое окно открыто нараспашку и оттуда тянет прохладой. Ветер завывает, шурша листьями высокого дуба, растущего за окном, и колышет занавеской, расшитой золотым кружевом. По бокам на стенах горят бархатные бра.

Здесь пахнет спиртом. Похоже виски. Верно… На письменном столе стоит пустая бутылка и один одинокий стакан. Рядом в пепельнице истлевший бычок.

В самом центре кабинета стоит сам Демьян, оперевшись рукой о стол.

Он стоит спиной ко мне и даже на меня не смотрит. Я вижу лишь его затылок с темными, шелковистыми волосами, коротко стриженными, и грациозную спину, обтянутую тёмной рубашкой, с закатанными рукавами до изгибов локтей.

Его крепкие руки напряжены, вены вздулись… Демьян всегда будет для меня воплощением опасной мужской красоты, в каком настроении он бы не находился.

К нему тянет…

Его боишься до дрожи, но жаждешь к нему прикоснуться и растаять в его сильных руках, как в плену, если он вдруг сожмет тебя.

Он весь напряжен, скован.

Чистая сталь…

Он знает, что я здесь.

Но продолжает смотреть в окно.

Словно намеренно не хочет меня видеть, а разговаривать собирается через силу. Потому что надо! Всё прояснить здесь и сейчас. Принять решение, а может вынести приговор.

Я застываю почти замертво, сжав руки в кулачки, когда он первым начинает диалог.

— Тебе есть, что мне сказать?

Ужасаюсь его голосу…

Будто моя кожа с головы до ног покрывается корочкой льда, парализуя все движения, атрофируя дыхание. Он никогда не говорил со мной таким тоном. Его страшным голосом можно замораживать и стирать с лица земли целые города.

— Да. Я… — набираю воздуха в грудь, делая шаг вперёд. — Я очень сильно сожалею. Это… несчастный случай, поймите.

Он никак не реагирует.

У Алаева глубокий аффект.

Он только слегка покачивается, придерживаясь рукой за стол.

Вероятно, пьян.

Это логично."

"— Понимаю, что мои извинения и оправдания ничем не помогут… Но я хочу, чтобы вы знали! Что я раскаиваюсь, я сожалею! Я прошу у вас и у Алсу проще….

— Не смей произносить её имя!

Он закричал с такой мощью, что лампочки в торшерах моргнули.

Я медленно опускаюсь на колени, склоняя голову.

— Ещё раз, простите меня, я не хотела… было очень темно… она сама выскочила на дорогу, я даже понять ничего не успела! А потом… бах! Вспышка. Я очень сильно испугалась.