Парень из бездны (СИ)

Но анализировать действия парня не хотелось, тем более я давно перешагнула порог недоверия.

Когда я напилась из его рук, Дрейк с какой-то дьявольски привлекательной улыбкой и подозрительным удовлетворением в глазах начал расстегивать жилет.

- Что ты делаешь?

Почему я смутилась? Между нами уже были предельно откровенные моменты, и я видела Брайдса полностью обнаженным. Даже трогала. А сейчас не могла оторвать взгляд от сильных рук, бросающих защитный жилет на мраморную поверхность, и от ловких длинных пальцев, тянущихся к застежке рубахи.

- Собираюсь обработать рану священной водой, - невозмутимо ответил некромант и стянул рубашку.

- У тебя рана на руке, - возразила я.

- Угум, и у тебя. Но ты сейчас тоже разденешься.

С этими словами Дрейк неуловимо быстрым движением приблизился, ухватил за талию и пришпилил мое тело к алтарю. Дергаться и вырываться не было никаких сил. Вместо этого в глубине существа начало зарождаться такое знакомое желание, разбуженное близостью мужчины и его руками, мягко выправляющими из брюк рубашку.

Он расстегнул и мой защитный жилет, отбросил его на пол, затем то же самое проделал с рубахой, все это время не отрывая серьезных и горящих глаз от моих. Ультрамариновый цвет радужки темнел до полуночно-синего, не отпуская, гипнотизируя, притягивая — нет, не мое тело, а сердце, душу и нечто неведомое, что жило внутри. Из чернильных прорубей зрачков вглубь меня смотрело нечеловеческое существо, и оно жаждало подчинить всю меня без остатка.

Избавив от одежды, парень неожиданно трепетно провел кончиками пальцев по животу и вверх, обогнув полушария груди, которая отреагировала на ласку съежившимися вершинками. Из горла помимо воли вместе с резким выдохом вырвался стон.

Все так же не отрывая взгляда, Дрейк взял за запястье раненую руку и поднес ее к губам. Томительно медленно провел языком по глубокой царапине, собирая мелкие капельки начавшей сворачиваться, но еще не засохшей, крови. Это было невыносимо — на грани боли и удовольствия. Будто бархатом по открытой ране. Облизнул губы, прикрыв глаза. Нащупал кончиком языка ранку на своих губах и медленно растянул их в порочной ухмылке, от чего тонкая кожа вновь треснула, и на болячке выступила кровь.

Не давая опомниться, приник к моему рту, сразу прорываясь сквозь зубы, давая мне волю отвечать, обхватывать его губы своими, сплетаться языками в чувственном танце, почувствовать на языке солено-металлический вкус его собственной крови.

Затуманенное желанием сознание оставило в стороне соображения насчет неподходящего времени и места, отключилось, оставив на поверхности только ту часть, которая отвечала за инстинкты.