Плакса (СИ)

С дядей Володей мы виделись редко, в силу его большой занятости, но он каждый раз тепло меня обнимал и называл Лисичкой. Когда я впервые пришла к ним в гости после расставания с Ваней, он меня отчитал за то, что я так долго не появлялась и пробубнил что-то про то, что если бы его сын не был малолетним дураком, у него была бы вторая дочь.

Он тогда еще пошутил и попросил меня подождать, пока подрастет Мишка.

— А что же, Алексея в расчет не берете? — совсем развеселилась я тогда.

Дядя Володя вздохнул и взлохматил мои волосы.

— Ты, Лисичка, слишком хороша для этого оболтуса.

— Ну что же, тогда подожду Мишку.

И мы рассмеялись. Я очень рада, что, не смотря на сложные отношения с Ваней, мне удалось сохранить теплые отношения с его семьей. До сих пор нам удавалось с ним друг друга избегать, но однажды мы все же пересечемься и, надеюсь, эта встреча не обернется катастрофой.

Алисе 20 лет

Утром я проснулась от того, что кто-то настойчиво истерзал кнопку нашего дверного звонка и стучал кулаком по двери. Я быстренько вскочила с кровати и побежала открывать дверь. Мельком взглянув в глазок, увидела там заплаканное лицо Мишки:

— Что случилось? — открывая дверь, спросила я.

— Пойдем скорее к нам, — шмыгая носом, мальчик схватил меня за руку и потащил к выходу.

Я быстренько взяла ключ с полочки и закрыла дверь. Тревога заструилась по моим венам, заставляя кровь бежать быстрее, а сердце стучать, как набат. Мы за секунду оказались этажом ниже и влетели в квартиру Лисовских.

В воздухе витал стойкий запах лекарств, а из гостиной доносился женский плач. Мишка остановился в холле и отпустил мою руку:

— Иди, пожалуйста, — прошептал он.

Я сжала его руку и отпустила. Сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Ему было почти 14 и он всегда казался мне уже взрослым парнем, но видя сейчас его перепуганное заплаканное лицо, я поняла, что он совсем еще ребенок. Испуганный и беззащитный. Мне было страшно входить в гостиную, я понимала, что случилось нечто плохое, но я впилась ногтями в ладонь и прошла внутрь.

На диване, свернувшись калачиком, рыдала тетя Лена. На стеклянном журнальном столике были разбросаны какие-то баночки и пластинки с лекарством, а на ковре скомканные, пропитанные слезами, бумажные салфетки.

— Теть Лен, это я, Алиса, — присев у ее ног, сказала я. — Что случилось?

Кажется, она меня даже не слышала. Она продолжала рыдать, глядя прямо перед собой. Я встала с дивана и сходила за стаканом воды, потом вернулась обратно и присела на корточки перед ее лицом.

— Теть Лен, пожалуйста, попейте воды, — я дрожащими руками поднесла стакан к ее губам и аккуратно наклонила его.

Как только вода добралась до теть Лениных губ, она с жадностью начала ее глотать, а ее рыдания стали затихать.