Плакса (СИ)

Нужно переделать кучу дел, связанных с бизнесом отца. Пока еще никто не знает о том, что случилось, но это не долго удастся скрывать. Хоть я и заплатил персоналу в больнице о молчании, это не будет длиться вечно. Кто-нибудь проболтается.

Я не хотел ничего общего иметь с бизнесом отца. Мне это было не интересно и я в этом совершенно ничего не понимал. Мой средний братец — другое дело. Но мама взяла с меня обещание, что я не буду ему звонить и говорить о случившимся. Она переживает, что ее сынок бросит учебу и примчится домой. Как по мне, именно это и следовало бы ему сделать. Но мама даже и слышать об этом не хочет, поэтому мне пришлось ей пообещать, что я все дела папиного бизнеса возьму на себя. Ирония. Я пришел к тому, от чего бежал всю свою жизнь.

Алиса

Этим утром я проснулась от аромата кофе, разносившегося по всей квартире, и жареных сырников. Вскочив с кровати, я побежала на кухню, заранее зная, что я там увижу."

"Мама сидела за столом с чашкой кофе в одной руке и мобильным телефоном в другой. Как обычно, читала новости. Я отодвинула стул и села за свое место.

— Доброе утро, — мама отложила телефон и улыбнулась мне. — Так и знала, что кофе и сырники сработают лучше любого будильника.

— Как и всегда.

Я обожала мамины сырники. Они были самыми лучшими на Земле. Я положила себе пару штук из общей тарелки, в тарелку, заботливо поставленной мамой на мое место.

— Я вчера тебя не дождалась — уснула. Как дела в больнице?

Мама погладила меня по волосам.

— Володя в стабильном состоянии, но в себя еще не пришел. Врач говорит, чем быстрее он придет в себя, тем больше шансов на успешное выздоровление.

— А можно ему как-то помочь прийти в себя? — я сделала глоток кофе.

Мама отрицательно покачала головой.

— Нет, это зависит только от него, — мама повернулась ко мне и нахмурилась, словно раздумывала, стоит ли мне говорить. — Лена безутешна. Я ее такой не видела за все годы нашей дружбы. Я не хочу нагнетать, но если Володя не выживет, она ляжет рядом.

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами.

— Она совсем забыла о себе, о детях. Она убита горем и я не знаю, как до нее достучаться. Я не хочу ее осуждать, но мне тяжело видеть, как она забыла о существовании детей. О том, что ей нужно быть сильной ради них.

— Она любит дядю Володю, — разлепив губы, сказала я. — Он ее родной человек, ей тяжело.

— А дети чужие? — кажется, что мама была раздражена поведением тети Лены. — Послушай, я понимаю, что, возможно, это прозвучит ужасно, но я считаю, что мы не должны им помогать.

Я не верила своим ушам.

— Мама, как ты можешь такое говорить!

— Могу! А как иначе Лена придет в себя? Она знает, что есть люди, которые могут подстраховать, поэтому даже не старается взять себя в руки.

— Нет. Это неправильно. Они нам не чужие люди.