Песнь льда и огня. Книги 1-9

Лорд Фрей, лорд Переправы, был тощим мужчиной, выглядевшим элегантно в голубом и сером; у его четырёхлетнего наследника, который, казалось, вообще не имел подбородка, из носа текли сопли. Следом шли Лорд Костейн и Рисли, со своими леди-жёнами, дочерями лорда Баттервелла от первой жены. За ними — дочери лорда Фрея со своими мужьями. За ними — лорд Гормон Пик, лорды Смоллвуд и Шони и множество лордов помельче и владетельных рыцарей. Среди них Дунк углядел Джона Скрипача и Эйлина Кокшо. Лорд Эйлин выглядел уже подвыпившим, хотя официально пир ещё не начинался.

К тому времени как все взошли на помост, высокий стол был также переполнен, как и скамьи. Лорд Баттервелл и его невеста сели на усыпанный пухлыми пушистыми подушками двойной трон из позолоченного дуба.

Остальные разместились в высоких креслах с причудливыми резными ручками. На стене позади них с потолка свисали два знамени: башни близнецы Фреев, голубые на сером, и зелёно-бело-жёлтый триколор Баттервеллов.

На лорда Фрея была возложена обязанность вести тосты.

— За короля! — просто начал он.

Сир Глендон протянул свой кубок над миской с водой. Дунк чокнулся с ним, с сиром Ютором и с остальными. Они выпили.

— За лорда Баттервелла, нашего любезного хозяина, — провозгласил Фрей следующий тост. — Пусть Отец дарует ему долгую жизнь и много сыновей.

Они опять выпили.

— За леди Баттервелл, девственную невесту. Да благословит Мать её ребёнком. — Фрей улыбнулся дочери. — Я хочу внука ещё до исхода года. Близнецы подойдут мне ещё больше, так что взбивай масло хорошенько[15] этой ночью, моя радость.

Смех собравшихся взлетел до потолка, и гости выпили ещё по одной. Красное вино было крепким и сладким.

Затем лорд Фрей сказал:

— За Королевского Десницу Бриндена Риверса. Пусть свет лампы Старицы осветит его путь к мудрости.

Он высоко поднял свой кубок и выпил вместе с Лордом Баттервеллом, его невестой и остальными на помосте. А ниже соли сир Глендон перевернул свой кубок и вылил его содержимое на пол.

— Напрасная трата доброго вина, — заметил Мейнард Пламм.

— Я не пью за братоубийц, — сказал сир Глендон. — Лорд Бладрэйвен колдун и бастард.

— Рождён бастардом, — мягко возразил сир Ютор. — Но король, его отец, признал его перед смертью.

И он потянул из кубка, а за ним сир Мейнард и многие другие в зале. Но многие опустили свои кубки или даже перевернули их, как это сделал Болл. Кубок в руке Дунка внезапно потяжелел. Сколько глаз у Лорда Кровавого Ворона, вопрошала загадка. «Тысяча и один».

Тост следовал за тостом, некоторые провозглашал лорд Фрей, некоторые — другие. Выпили за юного Лорда Талли, сюзерена Лорда Баттервелла, который просил извинить его за отсутствие на свадьбе.