Песнь льда и огня. Книги 1-9

— Старый черный зверюга с порванным ухом, — пояснила Серсея. — Злобная тварь: однажды он оцарапал Джоффри. — Она скорчила гримасу. — Кошки нужны, чтобы ловить в замке крыс, но этот и за воронами на вышке охотится.

— Скажу крысоловам, чтобы поставили ему западню. — Никогда еще племянница не была такой кроткой. Это к лучшему, а все-таки грустно. Огонь, пылавший в ней так ярко, угас.

— Что ж ты не спрашиваешь о брате? — поинтересовался сир Киван, они ждали на сладкое пирожные с кремом, любимый десерт короля.

Серсея вскинула голову, зеленые глаза засверкали.

— Джейме? А что, есть новости?

— Никаких. Думаю, тебе следует приготовиться…

— Он жив. Я чувствую. Мы пришли в этот мир вместе, дядя, и порознь из него не уйдем. Тирион — дело иное, его уход меня бы только порадовал. О нем тоже ничего не слышно, ведь так?

— Головы карликов нам последнее время не предлагали, верно.

Она кивнула.

— Можно тебя спросить, дядя?

— Изволь.

— Разве ты не собираешься привезти свою жену ко двору?

— Нет. — Дорна чувствует себя хорошо только дома, в кругу семьи. Обожает своих детей, мечтает о внуках, молится семь раз на дню, любит рукоделие и цветы. Поселить ее в Королевской Гавани — все равно, что бросить одного из котят Томмена в змеиное гнездо. — Моя леди-жена не любительница путешествий, она предпочитает жить в Ланниспорте.

— Приятно, когда женщина разумна и знает, где ее место.

Это Кивану не слишком понравилось.

— Что ты хочешь этим сказать?

— По-моему, я выразилась достаточно ясно.

Конопатая снова подлила Серсее вина. После пирожных с кремом сир Борос сопроводил короля вместе с его котятами в опочивальню, и пришло время поговорить о суде.

— Братья Осни не станут праздно смотреть, как его приговаривают к смерти, — предупредила Серсея.

— Им и не придется. Я взял обоих под стражу.

— Как так? За что?

— За преступную связь с королевой. Ты сама призналась его святейшеству, что спала с ними, — забыла?

— Нет, — покраснела она, — не забыла. Что с ними будет дальше?

— Стена, если признают себя виновными. В противном случае ими займется сир Роберт. Некоторых людей нельзя возносить высоко.

— Я ошиблась в них, — опустила глаза Серсея.

— И далеко не только в них, мне сдается.

— Милорд, миледи, прошу прощения, — прервала его круглолицая черненькая послушница, — но великий мейстер просит лорда-регента тотчас же прибыть к нему.

«Черные крылья, черные вести, — подумал сир Киван. — Штормовой Предел пал, или Болтон извещает о чем-то?»

— Может быть, это вести о Джейме, — заметила королева.

Узнать это можно было единственным способом. Сир Киван поднялся:

— Покорно прошу меня извинить. — Преклонив колено, он поцеловал племяннице руку. Этот поцелуй может стать для нее последним, если немой гигант подведет.