Плохиш

Но ни разу, даже когда жизнь преподносила один за другим неприятные сюрпризы, Влада не пожалела о своем решении. Так должно было быть. И лишь почувствовав свободу, она со всей остротой осознала, что толком и не жила все эти годы.

— Ты же следишь за мной, да, Стас? – вслух спросила Влада. – Знаешь, где я работаю, что у меня есть права, что сегодня был мой первый эфир. Давно? Долго?"

"Вопросы повисли в тишине. Ему и раньше ничего не стоило ее найти, да она и не пряталась. А вот если Стас хотел стать «невидимкой» - он ею становился. Влада вспомнила тот крепкий январский мороз, по которому ехала в другой конец города, в район новых элитных новостроек – там у Стаса была квартира. Квартира, в которой они провели те замечательные выходные три года назад, после которых все и случилось. Прошел почти месяц с тех пор, как она выписалась из больницы, сняла квартиру и пыталась начать новую жизнь. А Стас все не появлялся. И она, наплевав на все, поехала к нему сама. Пусть лучше в глаза скажет, что между ними все кончено – это будет больно, но честно.

Консьерж ее не пустила.

— Съехал парень, - сказала строго, осматривая неброскую простую одежду Влады. – На прошлой неделе квартиру купили новые хозяева, как раз заселяются.

Влада помнила, как вышла на январский мороз заново разбитая вдребезги, как потом приехала домой и долго грелась чаем с лимоном, думая, что делать дальше. Выход был лишь один – просто жить. Работать. Развиваться. Не стоять на месте, как застрявшая в болоте шина.

И надеяться, что когда-нибудь Стас обязательно даст о себе знать. Даже если с каждым прожитым днем надежда на это становилась все слабее.

В бардачке «Порше» было много всего интересного. Влада достала целую кипу бумаг: документы на машину, топливная карта, какой-то договор на техобслуживание. Влада пересмотрела все, надеясь, что среди всего этого найдет главное – еще одну записку. А еще лучше – номер телефона.

Но ничего похожего и близко не было.

Она оглянулась – и моргнула. Снова и снова, пытаясь сдержать слезы. Не хотелось портить макияж. Но все-таки расплакалась.

Кошачья переноска. Этакий небольшой, обитый мягкой клетчатой тканью домик с ручкой.

— Знаешь, что я с собой кота беру. – Влада шмыгнула носом.

Иногда в студии приходилось жить буквально по несколько дней кряду. После пары таких «неявок» Себастиан взбунтовался: грустно мяукал, отказывался есть и даже зло шипел, когда хозяйка пыталась загладить вину и приласкать его в ответ. И Влада не придумал ничего лучше, чем брать кота с собой. Старая переноска была пластиковой и открытой и, с приходом холодов, рыжего приходилось заворачивать в одеяло.