По краю безумия

Зарекаюсь почти каждый день, но срываюсь, желаю получить дозу своего кайфа, которая однажды убьет нас к чертовой матери, оставляя кровавые, рваные раны и заставляя болезненно ныть по нам, и нашему завтра, которое невозможно.

Таисия медленно подносит револьвер к виску, продолжая мне улыбаться, смотря в глаза. В ее карих, бл**ских глазах, ни грамма сомнения, только неизменная самоуверенность, даже рука не дрогнет, что в очередной раз подтверждает, что она ни за что не выстрелит. Пугает меня, берет на слабо, ждет моей реакции, привыкшая к тому, что я всегда ее спасаю от глупых, необдуманных поступков.

Хватит! Натерпелся. Строит из себя крутую героиню. Окей! Пусть покажет мне насколько она смелая. Проходит минута, вторая, в полной тишине. Мы словно застыли в этом мгновении, она ждет действий от меня, а я то, когда она сдастся. Глаза в глаза, немая борьба. Кто кого. Но в это раз я не собираюсь сдаваться и уступать ей. Я принял решение, и ее блеф ничего не изменит. Я устал…

Смертельно устал.

Красивая дрянь, впрочем, как всегда, даже сейчас с растрепанными волосами в одной моей рубашке, с револьвером у виска, словно на фото современного фотографа сюрреалиста. Девочка с револьвером у виска и улыбкой на лице. Девочка, которую не хочется жалеть, если узнаешь ее поближе. Маленькая дрянь, которая отравляет мне душу, но я уже не могу без новой дозы этой отравы…

Мгновение, и ее пальчик на спуске приходит в движение. Пальцы немеют, внутри все сжимается. Еще мгновение и раздается характерный щелчок. Сука! Она не блефовала! Молниеносно подскакиваю к Тае. Огромные глаза смотрят в упор, и в них ни грамма страха, вижу в них лишь свое отражение.

Полная тишина, меня колотит крупной дрожью как ненормального. Она могла себя убить прямо сейчас у меня на глазах! И я даже не пытался ей помешать!

— Ты, мать твою… Ненормальная! — кричу ей в лицо, вырывая из ее рук револьвер. Потому что испугался бл**ь. Впервые в жизни настолько испугался, что меня трясет и бросает в холодный пот.

Она смеется мне в лицо, наслаждаясь своей победой. И вижу в ее глазах свою бездну, в которую я проваливаюсь все глубже и глубже, и, кажется, что назад дороги нет. Меня словно срывает с цепи, сам себя не узнаю.

— Ты что творишь, дрянь! — грубо хватаю ее за плечи и трясу, переполненный яростью и злостью, чувствую, что чаша моего терпения переполняется, и все выплескивается лавиной наружу.

— Я выиграла, — как ни в чем не бывало, ухмыляется она. — Ты остаешься, — в ее словах столько самоуверенности. Неужели ей настолько наплевать на свою жизнь, что она готова была ее потерять ради своей прихоти? Не может такого быть, я видел в ее глазах неподдельный страх, когда ей грозила и меньшая опасность, я знаю, что внутри нее живет маленькая трусиха.