По краю безумия

Боже, какой я идиот, как не смог разглядеть за маской сучки, маленькую невинную девочку? Красивую и неопытную, которая спрятала очень глубоко себя настоящую. Опираюсь на руки, стараясь не давить на нее своим телом. Убираю влажные, растрепанные волосы с ее лица, глажу нежно щеки, стирая остатки слез. В голове пульсирует только один вопрос — «Почему она решила отдать самое дорогое мне? Почему так?»"

"— Прости, — шепчу в ее припухшие от моих поцелуев губы. Тая молчит, не отвечает, медленно разжимает пальчики на моих плечах, немного шевелится, морщится, когда я осторожно выхожу из нее. Глубоко вдыхает, пытается отодвинуться от меня, как будто только сейчас осознала, что произошло. И ровно в эту секунду, меня бьет от понимания, что мы не предохранялись. И это полностью моя вина. Я должен был подумать об этом! Понимаю, что вероятность забеременеть маленькая, но она все же есть. А принцесса, скорее всего сейчас даже не осознает этого. Дергается, вырывается из моих объятий, и я отпускаю ее. Тая поспешно встает с дивана, быстро надевает свою футболку, пряча от моего взгляда самое красивое тело, которое я когда-либо видел. Кидает взгляд на меня, на диван, замечает маленькое, кровавое пятно на белоснежной обивке дивана, долго смотрит на него, сглатывает. И я вместе с ней смотрю на доказательство ее невинности. Внутри все переворачивается от осознания того, что я первый мужчина в ее жизни. Хочется подойти к ней, заключить в объятия, шептать что-то нежное. Поднять на руки, отнести в душ и уложить на кровать, заснув рядом с ней. Но ее взгляд не позволяет мне этого сделать. Я словно слышу, как она вновь строит стену между нами, надевая маску безразличной стервы. Жалеет? Конечно, жалеет, что бездумно отдалась простому охраннику, а не какому-нибудь золотому мальчику. Сам не понимаю, как из невероятной нежности меня швыряет в ярость от того, что Тая вновь превращается в сучку.

— Так ты не ответила, — говорю ей, поднимаясь с дивана, надеваю шорты. — Почему именно я?

— Давно хотела избавиться от девственности, — нагло заявляет она. — А что, тебя что-то не устраивает?

Скажи еще, что тебе очень жаль, — хочется сказать, что меня бл**ь не устраивает ее тон, и то, что снова превратилась в законченную дрянь. Но я сдерживаюсь, ухмыляюсь, подхожу к ней вплотную.

Хватаю за подбородок, смотрю в сверкающие глаза, в которых написано все ее притворство, она ведет себя, так как привыкла, а на самом деле она другая, только кто я такой, чтобы она показывала мне себя настоящую?

— Мне лишь жаль обивку этого великолепного дивана, оскверненную нашими действиями, а все остальное мне понравилось, — совсем не это я хотел ей сказать, но она вынудила играть по ее правилам.