Приграничье

Блин, быть уродом совсем не весело. Ладно, пока никто не цепляется, глядишь, и обойдется.

– Эй, с каких это пор сюда животных пускать начали? – Окрик в спину раздался, когда я уже миновал расставленные вокруг печи столики. Отвечать в такой ситуации было глупо – обернешься и сам подтвердишь, что животное. Ничего, собака лает, караван идет.

– Эй, урод, – ухватили меня сзади за рукав свитера. – Ты еще и глухой? Или соображаешь плохо?

– Да уж получше тебя, жопоголовый, – разворачиваясь, я вырвал рукав и отступил от полноватого бугая, на голове которого красовалась обрамленная жиденькими волосиками плешь. Два его приятеля сразу же подорвались из-за стола, но промолчать оказалось бы себе дороже. Ничего не заводит поддатую толпу, как запах страха жертвы. – Чё хотел?

– Ах ты! – широко размахнулся бугай и бросился на меня.

Пригнувшись, я уклонился от здоровенного кулака и врезал промахнувшемуся заводиле правой в печень. Тот хрюкнул и завалился на стол, но его корешам этот урок впрок не пошел. Решив действовать наверняка, они одновременно напрыгнули с разных сторон. Едва успев увернуться от парня, кинувшегося со спины, я в развороте полоснул второго по лицу выхваченной финкой и выставил перед собой нож:

– Замяли?

– Ах ты урод! – Успевший перевести дух плешивый здоровяк, подхватил со стола бутылку и двинулся ко мне, но тут хлопнул пистолетный выстрел, и он замер на месте.

– Представление окончено! – сунул АПС в кобуру пальнувший в потолок Рустам.

– Не, это не дело, – возмутились обедавшие за одним из столов дружинники, и толпа одобрительно загудела. – Энигма, голимый беспредел получается. Пусть между собой разбираются…

– Трое на одного? – Поднявшись из-за стола, Рустам снял висевший на спинке стула АКМ, а Второй демонстративно выложил на стол пистолет-пулемет."

"– Зачем? Один на один! Нет? Ну как скажешь… – моментально успокоился прекрасно понявший намек дружинник. Да и другие завсегдатаи с Рустамом связываться не пожелали. Вряд ли стволов испугались. Не без этого, конечно, но, думаю, Зубастого здесь слишком хорошо знают и понимают, что подобного неуважения он никому не спустит. Теперь уже не столько во мне дело…

– Земля круглая, – поняв, что ловить здесь больше нечего, буркнул зажавший порезанную щеку парень и заковылял к своему столу. Плешивый заводила уставился на меня налитыми кровью глазами, но тоже решил не испытывать судьбу: сплюнув под ноги, он отправился вслед за приятелем.

Спрятав финку в чехол, я кинул в рот так и зажатую в левой руке горошину – хрен с ней, с водой, – и направился к своим. Толчок в спину оказался полной неожиданностью: тут же кто-то сдавил шею, а ноги подогнулись под тяжестью чужого тела.