Приграничье

А ведь если и постарше нас с Шуриком будет, то на пару годков, не больше.

— Да нормально живется, не жалуюсь, — соизволил наконец ответить Слава, помешивая деревянной ложкой начавшую закипать воду. — У кого руки не под поц заточены, тот при любой власти не пропадет.

— Золотые слова! — поддакнул без спроса распаковавший шоколадку Шурик. — А чего дома не сидится?

Устроившись поудобней, я зажмурился, но перед глазами тут же поплыли разноцветные круги. Обреченно вздохнув, сгреб в пригоршню оттягивавшие карман фуфайки монеты и начал одну за другой пропускать их меж пальцев. Как ни странно, в очередной раз полегчало.

— Говорю: дела, — не пожелал откровенничать Зверев. — Сами-то какими судьбами? Давно же на Север не мотались?

— Нас со Скользким на кордон к вам перевели, — не моргнув глазом соврал Шурик, — вот и решили, пользуясь случаем, одну захоронку проверить, до которой все руки не доходили.

— Ясно, — сделал вид, что поверил, а может, и в самом деле поверил Слава. — Все, готово вроде.

Наскоро перекусив разварившейся картошкой, после которой во рту остался какой-то неприятный привкус, мы еще немного поболтали ни о чем, но Слава почти сразу же отправился по своим пресловутым «делам».

— Мутный он какой-то стал, — широко зевнул Ермолов.

— Есть такое, — согласился я. — Ты давай спи, я покараулю, да через пару часов уже и выходить можно будет.

— А ты как?

— Пока не хочу. — Усевшись на пол, я оперся спиной о стену.

— Везет, — еще раз зевнул Шурик. — Ты хоть в машине подремал, а я с парнями языками зацепился, так и не поспал.

— Шел бы ты, бедолага, рюкзак забрал.

— Да ну, ничего с ним не случится, — не воодушевился моим предложением Ермолов.

— Спи тогда, пока возможность есть, — разрешил я и, задув стоящую на рассохшемся буфете свечу, потер подушечкой большого пальца первую попавшуюся монету.

Десятирублевка с Гагариным. Рубль с вмятиной по центру. Погнутые десять копеек. Пять рублей с посеченным гуртом. Старая двухрублевая монета. Еще одна двухрублевка на сей раз со стершимся рифлением гурта. Сильно поцарапанный рубль…

— Лед, — некстати отвлек меня Шурик.

— Чего?

— Пока по лесу шли, не показалось, что кто-то следил за нами?

— Нет.

— Точно? Я, когда на крыльцо выходил, мне снова чужой взгляд почудился.

— Гонишь.

— Иди ты знаешь куда? — обиделся Шурик и отвернулся к стене.

Я вновь занялся монетами, но слова Ермолова никак не шли из головы: может, у меня чутье на такие дела притупилось? Действительно пару раз краем глаза замечал размытое движение, но думал, показалось. Запросто мог ветер снег с веток стряхнуть. Такой ерундой можно себе голову даже не забивать.

…Новенькая пятирублевка.