Пробужденный любовник

Когда его жалкие рыдания стихли, Рейдж опустился на колени подле него — он улыбался так широко, что, казалось, его идеальные щеки были готовы лопнуть.

— Мы все прибежали, когда твоя туша свалилась на пол. Держись, папуля. Могу я научить маленького шалунишку драться?

Голливуд протянул руку, и когда Зейдист пожал ее в ответ, Роф присел рядом на корточки.

— Поздравляю, брат мой. Мои молитвы Деве-Летописице будут посвящены тебе, твоей шеллан и вашему малышу.

К тому времени, как свою радость начали выражать Вишес и Бутч, Зед сел. Вытер лицо. Господи, какой же он слюнтяй — всего себя зарыдал. Черт. Хорошо хоть, никто из них не обратил на это внимания.

Глубоко вздохнув, он оглянулся в поисках Фьюри… и увидел своего близнеца.

С того дня, как они забрали его у лессера, прошло два месяца — волосы его отрасли до подбородка, а шрам, который он сам себе сделал, давно пропал. Но глаза его были пустыми и грустными. А сейчас печаль в них только усилилась.

Фьюри вышел вперед, и все замолчали.

— Должно быть, мне понравиться быть дядей, — тихо сказал он. — Я так рад за тебя, Зед. За тебя тоже… Бэлла.

Зейдист схватил руку близнеца и сжал так сильно, что почувствовал его кости.

— Ты будешь хорошим дядей.

— И, может быть, хранителем? — Предложила Бэлла.

Фьюри склонил голову.

— Это честь — быть хранителем вашего малыша.

В фойе торопливо вошел Фритц, неся на подносе изящные стеклянные фужеры. Взволнованный доджен сиял от счастья.

— Чтобы отпраздновать событие.

Голоса смешивались между собой, раздавался звон передающихся из рук в руки бокалов, смех. Зейдист посмотрел на Бэллу, когда кто-то сунул ему в руку фужер.

— Я люблю тебя, — одними губами сказал он. Она улыбнулась в ответ и положила что-то в его ладонь. Свое ожерелье.

— Носи его с собой всегда, — прошептала она. — На удачу.

Он поцеловал ее руку.

— Всегда.

Внезапно Роф выпрямился во весь свой огромный рост, поднял бокал с шампанским и закинул голову назад. Его крик был таким громким, что, казалось, сами стены особняка пошатнулись.

— За малыша!

Все поднялись на ноги, подняли бокалы и прокричали во всю мощь своих легких:

— За малыша!

Ах, да… Естественно, стройный хор их голосов был достаточно громким, чтобы достичь священных ушей Девы-Летописицы. Этого требовали традиции.

«Какой правильный тост», — подумал Зед, притягивая Бэллу, чтобы поцеловать в губы.

— За малыша! — Еще раз проорали жители особняка.

— За тебя, — прошептал он Бэлле. — Налла.

Глава 50

— Да, ну, я мог бы обойтись и без обморока, — пробормотал Зед, заворачивая на подъездную дорожку, ведущую к дому, где временно жила семья Бэллы. — И не выплакивать себе все глаза. Точно, без этого было бы куда лучше. Господи.

— Я думаю, это было очень мило.