Пробужденный любовник

О подошел и вернул на место крышку от третьей трубы, удостоверившись, что мистер Икс все время находится в поле его зрения. Потом он опустил сверху свой тяжелый армейский сапог и посмотрел лессеру в глаза.

— Я ничего не могу поделать, если Братство хранит секреты от представителей собственного вида.

— Может, тебе просто нужно лучше сосредоточиться.

«Не смей говорить ему, чтобы он не лез не в свое дело, — подумал О. — Проиграешь эту битву характеров, и женщина станет едой для бродячих псов».

Пока О пытался усмирить свой нрав, мистер Икс улыбнулся.

— Твоя сдержанность стала бы куда более приятной, если бы не была единственным достойным ответом. Теперь о сегодняшней ночи. Братья отправятся за сосудами лессеров, от которых избавились. Отправляйся домой к мистеру Х и забери его сосуд так быстро, как это будет возможно. Я пошлю кого-то к А, а сам займусь Д.

Мистер Икс помедлил у двери.

— Насчет женщины. Если ты используешь ее как инструмент, ладно. Но если ты держишь ее по каким-то другим причинам, у тебя проблемы. Размякнешь, и я скормлю тебя Омеге маленькими кусочками.

О даже не вздрогнул. Один раз он уже пережил пытки Омеги и решил, что сможет сделать это снова. Ради своей женщины он пройдет через что угодно.

— И что ты теперь мне скажешь? — Спросил старший лессер.

— Да, сэнсэй.

Ожидая, когда машина мистера Икс уедет, О, чувствовал, как его сердце колотится словно пневматический пистолет. Он хотел поднять свою женщину наверх и почувствовать прикосновение ее тела, но в таком случае он бы не смог уйти. Пытаясь успокоиться, он быстро вычистил свой С&В и зарядил его. Это не особо помогло, но, по крайней мере, к тому времени, как он закончил, руки перестали дрожать. Направляясь к двери, он захватил ключи от грузовика и установил на третьей трубе датчик движения. Эта техническая примочка не раз спасала его задницу. Если инфракрасный лазер засекал движение, включалась тройная система пистолетов — и любопытный мгновенно начинал истекать кровью.

О все не решался уйти. Боже, он так хотел прижать ее к себе. Мысль о том, что он может (пусть даже гипотетически) потерять свою женщину, сводила его с ума. Эта вампирша… стала смыслом его жизни. Не Общество[10]. Не убийства.

— Я ухожу, жена, так что веди себя хорошо. — Он заколебался. — Я скоро вернусь и помою тебя. — Не услышав ответа, он спросил:

— Жена?

О попытался сдержаться. Хотя он и говорил себе, что должен вести себя как настоящий мужчина, он не мог уйти, не услышав ее голос.

— Не отсылай меня без прощания.

Тишина."

"Боль пронзила сердце, лишь увеличивая его любовь к ней. Он глубоко вздохнул, в груди разлилось восхитительное ощущение отчаяния. Он думал, что познал любовь до того, как стал лессером.