Пробужденный любовник

Всхлипы вырывались словно чихание: быстрые, тяжелые, обескураживающие своей яростью.

Матрас прогнулся и сильная рука обхватила ее за плечи. Она попыталась оттолкнуть ее, зная, что воин не захочет иметь дела с подобной смазливой слабостью.

— Прости меня…

— Все нормально, Бэлла. Обопрись на меня.

О, черт… Она упала на Фьюри, скрещивая руки на его мощной талии. Его длинные роскошные волосы щекотали ей нос. Они так хорошо пахли, и приятно касались ее щеки. Она зарылась в них, глубоко дыша.

Наконец успокоившись, она почувствовала, что ей стало легче, но не в хорошем смысле этого слова. Злость наполняла ее, придавая телу контуры и вес. Но кожа становилась все более хрупкой, словно превращаясь решето, и Бэлла просачивалась сквозь нее, растворяясь в воздухе… превращаясь в ничто…

Она не хотела исчезнуть.

Выдохнув, она выбралась из объятий Фьюри. Она моргала, пытаясь очистить помутившийся взгляд, но остатки мази на веках мешали этому. Боже, что с этот лессер с ней сделал? Она чувствовала, что это было что-то нехорошее…

Она потянулась к своим векам.

— Что он со мной сделал?

Фьюри просто покачал головой.

— Это так ужасно?"

"— Все кончилось. Ты в безопасности. Только это имеет значение.

«Ничто не кончилось», — подумала она.

Но потом Фьюри улыбнулся, его желтый взгляд стал удивительно нежным, словно бальзам, наложенный на раны.

— Может, будет легче, если ты переедешь домой? Если так, мы найдем способ доставить тебя туда, несмотря на то, что рассвет будет совсем скоро.

Бэлла представила свою мать, и просто не смогла думать о том, каково это будет — жить с ней под одной крышей. Не сейчас. Еще одну большую проблему представлял собой Ривендж. Если он увидит на ней хоть царапинку, он просто сойдет с ума. А ей меньше всего хотелось иметь брата, вышедшего на тропу войны против лессеров. Она хотела, чтобы жестокость прекратилась. Насколько она понимала, Дэвид сейчас медленно катился в ад, и ей не хотелось, чтобы кто-то, кого она любила, пострадал, пытаясь ускорить этот процесс.

— Нет, я не хочу уезжать домой. Только после того, как я окончательно поправлюсь. Я так устала… — Ее голос затих, когда она взглянула на подушки.

Через мгновение Фьюри поднялся.

— Я в соседней комнате, если вдруг понадоблюсь.

— Возьмешь свою куртку?

— О, да… Давай посмотрим, есть ли здесь халат. — Он исчез в гардеробной и вернулся с перекинутой через руку черной атласной тканью. — Фритц готовит гостевые комнаты для мужчин, так что он, скорее всего, просто огромный.

Она взяла халат, и он отвернулся. Когда она выскользнула из кожаного бушлата, холодный воздух мгновенно вцепился в кожу миллионами иголочек, и она быстро завернулась в атлас.

— Готово, — сказала она, благодарная за его вежливость.