Пуля с Кавказа

 – Я и сам у него служил!

– А вот это легко проверить. Не всё тебе вопросы задавать. У Анисима Петровича два знатных батыря было. Одного звали Пересвет, а второго?

– Второй был Яша Челубей. Могутный парень!

– А офицера бывшего, что близко к Лобову стоял?

– Озябликов. Погоди, дай, и я тебя проверю. Кто в «Трёх Иванах», что на Лиговке, заправлял?

– Чулошников Прохор Демидыч. Брюхастый был мужчина…

– Ну, Лыков, тогда звиняй, и вот тебе красный угол! – сказал с чувством громила. – Зови меня Сашка Мухортый, как все кличут.

И вдруг всплеснул руками:

– А точно! Там я тебя и видал, в «Трёх Иванах»! Как вышибалу ихнего завалил, по ушам ему настучал. Ты тогда бороду носил. А Прохор Демидыч опосля увёл тебя вовнутрь. Было?

– Было. Тогда–то меня приметили и к Лобову и подвели. Мы с Челубеем в Сибирь потом пошли, «Этпаную цепочку» проверять. Этим и убереглись…

– Да, – вздохнул Судовиков. – Грохнули и Лобова, и Пересвета с Чулошниковым. Всех постреляли московские. За «короля» своего мстили, за Анчутку. И нету теперь в Питере главного.

– Говорят, осенью выборы будут, – понизил голос Лыков. – Без главного плохо. Раздрай идёт. В лесу и медведь архимандрит… Моя воля, я бы Раковникова выбрал. Вот орёл!

В глазах Мухортого что-то мелькнуло, и Алексей понял, что переиграл.

– Или Большого Сохатого, – поторопился добавить он. – Приятель мой. Потом Сашка Красный Туз серьёзный парень. Есть люди, есть…

– Пойдём, что покажу, – тронул Судовиков сыщика за плечо и, не оглядываясь, шагнул в коридор. Отмерял его весь, толкнул последнюю направо дверь и посторонился, пропуская Лыкова вперёд. Тот чуть замешкался на пороге. Мгновенно бандит сильно толкнул его сзади в спину, и Алексей буквально влетел в помещение.

Он успел только разглядеть, что за накрытым столом сидят трое, и один из них – Раковников. Времени на раздумья не было. Сыщику повезло, что окно было открыто; не известно, успел бы он выбить раму. Не сбавляя инерции толчка, Лыков в два прыжка пересёк комнату и «рыбкой» прыгнул в окно. Плюхнулся на спину, больно ударившись о собственный револьвер, мгновенно вскочил на ноги и отпрянул в сторону. Он делал всё как автомат, быстро и точно. Следом, стараясь угодить ему в голову ногами, сиганул Сашка Мухортый; в руке у него был нож. Но Сашка опоздал. Заученным движением Алексей вытянул из-за ремня «бульдог», одновременно взводя его большим пальцем. Громила развернулся, занёс нож – и тут же пуля, пущенная в упор, разнесла ему весь череп. Мухортый ещё падал, а Лыков уже стоял у окна и выцеливал в комнате Раковникова. Тот поднял руку с револьвером. Полыхнуло, и горячая пуля обожгла сыщику шею. «Вот хорошо», – подумал он, – «теперь не скажут, что я расстрелял безоружных». И нажал на спуск. «Ивана» отбросило на стену.