Расплата. Отбор для предателя

32

Ивар

— Разве это по правилам? — смотрю, как девушки, словно цветы, гонимые ветром, бегут в сторону леса, ткани их пёстрых разноцветных платьев развеваются на ветру. Зрелище одновременно и завораживающее, и страшное, если представить себе, что может произойти там, в лесу.

Похоже, я напрасно пустил всё это дело на самотёк и отдал на откуп Ридли. Король, похоже, веселится от души. Ему подносят вина, и он, громко хлюпая, заливает в свою безразмерную глотку разом весь бокал.

От отвращения меня внутренне передёргивает. Кто позволил ему населять мой лес дикими зверями? Разве ему не известно, что у меня живут самые редкие белые меднорогие олени? Конечно, известно, ведь он сам приезжал сюда на охоту.

— Нет никакого интереса в испытаниях, мальчик мой, если не будет опасности для жизни, — говорит он, поворачивая ко мне своё мясистое лицо. — Я приехал повеселиться, а не смотреть, как эти золотоискательницы читают стишки и делают реверансы. Всё, как завещали наши праотцы, всё как в старые добрые времена, когда, чтобы завладеть сердцем благородного мужа, девушке нужно было не раз рискнуть своей жизнью.

— Они не знали, что им придётся рисковать жизнью, — стиснув зубы, говорю я. Мне хочется скинуть тушу короля с кресла и разодрать когтями, я едва сдерживаюсь, чтобы не сделать это. Вот была бы сенсация. Ивар Стормс убил короля на собственном отборе и одарил своей прекрасной невесте его голову.

Мотаю головой, чтобы отбросить глупые мысли. Если бы хотя бы отблеск этих размышлений стал известен королю, я бы уже лежал под землёй, закопанный заживо. Маркус II не церемонится ни с кем, ни с друзьями, ни с врагами."

"Но переживаю я, разумеется, не за оленей, а за единственную девушку, которая меня сейчас волнует, за Адриану. И смотрю я только ей вслед. Её изумрудно-зелёное платье сливается с высокой травой, так что даже моё невероятно зоркое зрение едва может различить её.

В сердце закрадывается нехорошее предчувствие. Найти ту единственную, которая разожгла во мне огонь, и тут же её потерять только потому, что Маркусу захотелось немного поразвлечься? Стискиваю зубы от бессилия. Своего недовольства теперь даже показать не могу.

— Простите, — говорю я, и отхожу от короля.

— Всё будет хорошо, Ивар, — успокаивает меня Ридли. Но я вижу по его глазам, что он сам вовсе не спокоен и слабо верит в свои слова.

— Сегодня не все вернутся с отбора, — говорю я и заливаю в себя зелье, чувствуя, что боль в каждом суставе, из-за волнения за Адриану, становится совсем уж невыносимой. — Клянусь, если она выживет, я брошу это поганое пойло.

— Выживет, обязательно выживет, — говорит Ридли и сжимает моё плечо.

— Почему ты не проконтролировал этот вопрос? — спрашиваю я, глядя другу в глаза. Он, похоже, вот-вот заплачет от досады.