Развод. Ты предал нашу семью (СИ)

От запаха цветущих деревьев и кустов меня будет мутить.

Глеб хмурится, пробегает вновь глазами по строчкам, и одна женщина не выдерживает.

— Да что там?!

Он поднимает взгляд, потом опять перечитывает заключение и сглатывает. Его кадык плавно перекатывается под кожей.

— Да елки-палки! — женщина перекидывает сумку через плечо, торопливо спускается к Глебу и заглядывает в заключение.

— Ну? — испуганно отзывается вторая женщина. — Все плохо? Божечки…

— Да тут двойня! — первая женщина охает и хлопает Глеба по плечу. — Поздравляю, папаша! — замолкает на секунду и уточняет.

 — Ты же папаша, да?

— Я, — Глеб кивает и переводит на меня обескураженный взор. — Двойня?

— А я уж думала, ты помирать собралась, — первая женщина смеется, глядя на меня с теплотой, а затем обращается к подруге, — пошли, Катюх. Это нам хороший знак. Я тебе точно говорю.

— По лотерейному билетику купим, — та перескакивает ступени через одну, — если знак хороший?

— Да что ты на меня так смотришь?! — повышаю я голос на Глебя, который выпал из реальности. — Это ты постарался! Не ветром же задуло!

— Нина, — шепчет Глеб, шагает к лавочке и медленно садится рядом.

Повторяет, как одурманенный, — Нина.

— Что?! — рявкаю в его лицо.

— У нас будет двойня, — шепчет он, завороженно вглядываясь в мои глаза.

— У нас разговор шел об одном ребенке, Глеб. Слышишь? Не о двух, — рычу я. — И ты, сволочь, специально.

Поддается в мою сторону в попытке обнять, и я цежу сквозь зубы:

— Нет, Глеб. Мне твои телячьи нежности не нужны. И ты не тут должен быть. И у нас все идет по старому плану. Ничего не поменялось. Рожу двоих, если не сдохну, конечно. И я твои ромашки в газетке, Глебушка, точно тебе в жопу засуну.

Так глубоко, что придется идти к проктологу, но даже он тебе не поможет. Ты моих соплей боялся? Да? Соплей не будет, — хватаю его за галстук и тяну к себе, — да я тебя просто убью при гормональной вспышке. Поэтому ты подумай. Может, ты свалишь к молодой и перспективной студентке?

Выхватываю из его рук заключение, поднимаюсь и шепчу:

— И сгинь сейчас, Глеб, с моих глаз. Я тебя очень и очень прошу.

— Ты была права, Нин, — он улыбается и встает, не спуская с моего лица взгляда, — у меня будет пять детей.

— Катись отсюда колбаской.

— Я люблю тебя, — касается моего подбородка, но я отшатываюсь и иду твердым шагом к рыльцу.

— Все это лирика, мой милый! — голос у меня звенит стальным гневом. — Твоя любовь потеряла ценность!"

"Глава 28. Честный человек

— Да что происходит? — шепчет Анастасия, прижав к полной груди кастрюлю.

Она с этой кастрюлей в углу за столом сидит уже минут двадцать. Они с Надей похожи, только ее мать поплыла вширь. Возможно, после родов.

— Да отпусти меня! — раздается визг нади из прихожей. — Козел!

— Надя?! — Анастасия подскакивает.