Рейдер

— В связи с окончанием войны, наш договор закончился. Я без посредников смогу зарабатывать на своих клиперах, — поставил его в известность о своих намерениях.

— Ваша страна разрушена войной, там нечего сейчас перевозить, — возразил Авель Стоктон, наливая красное вино в тонкостенные бокалы, которые в его крупных руках кажутся слишком хрупкими.

— В моем городе склады забиты хлопком, скопившемся за годы войны. Сомневаюсь, что всеми своими судами успею вывезти его до нового урожая, — соврал я, отпив вина, довольно сносного.

На самом деле хлопок на складах, конечно, есть, но его мало, потому что большая часть плантаторов, убедившись, что продавать урожай некому из-за блокады, перестала засевать поля, дала им возможность отдохнуть.

— Мы с компаньонами хотим сделать вам хорошее предложение. Мы готовы купить все ваши клипера, включая «Бинтаун», — сообщает он и уточняет: — По разумной, конечно, цене.

Именно это предложение я и ждал, потому что знаю, что будущее за пароходами, но делаю вид, что оно меня не интересует, отмахиваюсь пренебрежительно:

— Знаю я вашу разумную цену! Я за год с помощью клиперов заработаю больше, чем вы заплатите за них!

— Клипера уже не новые, а мы предлагаем действительно хорошую цену — пятнадцать тысяч фунтов стерлингов за каждый, — сообщил он.

Сейчас английский фунт равен примерно четырем долларам США, а новый клипер стоит семьдесят-семьдесят пять тысяч долларов. После ожесточенного торга и осушения половины графина вина мы сходимся на шестнадцати с четвертью тысячах фунтов стерлингов. На следующий день оформили договор купли-продажи, после чего я стал исключительно пароходным магнатом.

Поскольку большинству южан теперь не до предметов роскоши, я нагрузил «Катрин» и «Благовещение» пшеничной мукой в мешках и овсом навалом и повел во французский порт Бордо. Там оба эти товара пользовались большим спросом. Зерновые на юге Франции теперь выращивают все меньше, предпочитают вино, которое дает больше прибыли. К тому же, овес стал основным кормом для лошадей, особенно армейских. И то, и другое у меня забрали два крупных оптовика, продав взамен вино в бочках, красное и белое.

"Во время стоянки в порту жил с Самантой в «Регент Гранд Отель» — четырехэтажном здании из белого камня, в котором самые высокие окна были на первом этаже, а на следующих все ниже и ниже. Мы поселились на втором, в трехкомнатном номере, украшенном не так дорого, как лондонский, но и менее эклектично. В придачу, ресторан был намного лучше. Про кухню даже говорить не буду, это само собой разумеется.