Сердце Дракона. Десятый Том. Часть 2

Как оставил свой росчерк на пунктирной линии в конце договора о неразглашении. А потом вспомнил то, что, называя лезвием, прижимал к своему горлу.

Теперь Хаджар вспомнил.

Вспомнил, что произошло в тот вечер на самом деле.

Вспомнил, как плакала Елена. Вспомнил фото, которые она выронила под дождем. Среди них было одно, которое не требовало обработки и подделки.

Фото её и того высокого, тучноватого депутата.

И то, что один из парней, которые напали на них в переулке, носил фамилию. Точно такую же фамилию, как у депутата. И то, что его так и не забрала полиция.

И то, что в конце дня он прижимал к своему горлу вовсе не лезвие ножа, а свернутый, наточенный о стену, тюбик зубной пасты.

— Я не герой, — покачал он головой. Хаджар вспомнил лица Примуса, Санкеша, Макина и Дерека.

Все они хотели перекроить мир так, считали нужным. Нужным для того, чтобы никто и никогда больше не переживал того, что пережили они. Они хотели сделать мир лучше. Не для себя. А для тех, кто придет следом…

Хаджар посмотрел на небо.

Где-то там обитали лже-боги, которые вмешивались в Книгу Судеб, Книгу Тысячи или как там она называлась. Они делали ошибки, из-за которых страдали простые люди.

Они начинали величайшие войны, в которых гибли целые цивилизации.

И все это — без должной платы.

Хаджар заберет эту плату.

Чтобы больше никому не пришлось переживать того, что пережил он…

— Я такой же монстр, как и те, кто уже пал и еще падет от моей руки, — Хаджар улыбнулся. Немного грустно и печально, но решительно.

Он вспомнил свист хлыста по своей спине, когда он принял наказание солдат Лунной Армии на собственное тело. Просто потому, что он выдержит, а они — нет. Он все выдержит… он всех переживет…

Хаджар обернулся и посмотрел на закончившего играть старца и на стоящего поодаль того, другого Хаджара.

Ярость загремела в словах Хаджара, а его глаза вспыхнули ярким светом несгибаемой воли.

— И я буду идти дальше — до тех пор, пока я остаюсь сильнейшим монстром из всех.

Старец поднялся, он направился к Хаджару.

— Я помню, как меня зовут. Всегда помнил.

Старец встал рядом с Хаджаром.

Его плащ — окутывал целый мир. Его волосы струились снежными вершинами. Его шрамы — бесчисленное множество армий, гремящих оружием. Его дыхание — бой боевых барабанов. Его глаза — знамена священной войны.

— Меня зовут…

* * *— И как вы умудрились потерять его свидетельство о рождении?! — кричала на сотрудниц директриса. — Как мы его сейчас выпустим, если у него документов нет никаких?! Или вы не только работу хотите потерять, но и в тюрьму загреметь?!

— Давайте сейчас сделаем! — предложила работница. — Ну, вобьем в электронную базу, а про бумажку… да кому бумаги сейчас нужны.

— Хорошо, — директрисса устало массировала виски.

Работница тут же начала стучать по клавиатуре.