Сердце Дракона. Десятый Том. Часть 2

Хотя, Хаджар был уверен, что хватило бы смертной стрелы, чтобы отправить старика к праотцам. Или, как говорили чернокожие — к Перворожденным.

Хранитель достал из костра небольшую хворостинку.

Она была обуглена точно по середине.

— Смотри, Северный Ветер, — он протянул её Хаджару. — Эта палочка крепче, чем любая другая такая же, которую ты сможешь найти за пределами Зеленого Дома. Каждый из её концов — как холодный, блестящий камень, который так любят белые люди.

Почему нейросеть не использовала слово “железо” Хаджар так и не понял.

— Но её середина — она обуглена. Этот жуткий шрам, который ты видишь, делает эту палочку намного слабее, чем она есть на самом деле, — Хрантель Прошлого без всяких усилий разломал палочку на две части, после чего бросил их в костер. Не прошло и нескольких секунд, как они обратились в прах. — То, что сильно, как единое целое, всегда становиться слабым, если его разделить.

Хаджар дотронулся до шрама на своей груди.

— Правильно, — кивнул старик. — Когда ребенок рождается, он рождается с одним единственным желанием — жить. Но у каждого человека это желание отличается. И, если с возрастом, он его не забывает, то это желание превращается в истинную мечту. Оно сильно, Хаджар. Сильно настолько, что может согнуть землю, сплести веревку из неба, потушить или зажечь звезды на небосклоне.

— И оно достаточно сильно…

— … чтобы расколоть душу, — закончил за Хаджара старик. — своим первым вздохом, Хаджар Дархан, ты расколол собственную душу. И, по счастливой случайности, запер этим, на долгие годы, свой самый большой страх и своего самого яростного врага.

— Черного Генерала, — кивнул Хаджар.

Старик оторвал взгляд от костра и посмотрел собеседнику в глаза.

— Самого себя, — сказал он.

Глава 877

Глава 877

Пока ошарашенный Хаджар обдумывал слова Хранителя, тот подбросил в костер еще немного хвороста, после чего подвинул его концом своего резного посоха.

Как и в случае с ладонью — тот не обуглился и не почернел.

— На Горе Стихий мы встречаемся с нашим злейшим врагом, Хаджар, — Хранитель опять повернулся к пламени. В его почти стеклянных глазах отражались танцующие языки пламени. — Три искушения выводят на поверхность нашу самую большую тайну, самый тайный страх. Тот, который мы прячем глубже всего. Запираем ото всех и даже от самих себя. Лжем себе, что его не существует так остервенело, что и сами в это начинаем верить.

Хаджар, поняв, что разговор в ближайшее время не закончится, уселся на шкуры.

Ему все еще было холодно, так что он потянулся к костру. Пламя согревало. Пусть не сильно, но согревало.

— И, если мы одолеем воспоминание о страхе, то взойдем на Гору Стихий. И Изначально-рожденные будут нас судить.