Те, кого ты предал (СИ)

А что он тогда вообще пел ей про меня?! Страшно вообразить!

- Не надо.

Я сделала шаг в сторону, брезгуя его прикосновением. Господи, как же так вышло, что человек, которого я так любила, смог теперь стать тем, кого почти что ненавидела?

А впрочем, любовь и ненависть - это, наверно, просто две стороны одной медали. И теперь она безжалостно перевернулась, обнажив свою грязную, черную половину.

Появилась потребность: заставить страдать мужа так же, как он заставил меня. Пусть даже в самой мелочи, пусть ненадолго, но – страдать…

Я внезапно заявила:

- Хотела сказать тебе кое-что. Завтра дети на тебе.

- В смысле?

Я не видела, но буквально чувствовала кожей: он опешил. Он возмущён.

- В прямом. Мне тут предложили работу… получше. И с более полной занятостью, так что я хочу съездить, посмотреть и, наверно, согласиться."

"На самом деле никакой работы мне никто не предлагал. Но было совсем не лишним уже сейчас озаботиться поисками чего-то более высокооплачиваемого, чем то, чем я занималась в настоящее время.

- Насть, ты чего?

В его голосе звучал едва ли не испуг.

- Зачем тебе это? Мы же договаривались: дети и дом – это по твоей части…

Саша и впрямь считал, что есть дела чисто женские, которых мужчина касаться не должен. Но сейчас я ощущала: самое время прощупать границы дозволенного, потому что границы эти тонки, как никогда прежде.

Их разъедало его чувство вины.

- Правила меняются, Саша, - отрезала категоричным тоном. – И, кстати… садик завтра закрыт. У них карантин.

Ещё одна ложь. Но пора было мужу дать своим детям хоть что-то, пусть даже это всего лишь день в компании папаши.

- В мае?! – возмутился Саша.

Я пожала плечами:

- Зараза не спрашивает, какое на дворе время года. Но ты не переживай – возьмёшь с собой Лизу на работу. Ей будет интересно.

Он снова развернул меня к себе одним быстрым, порывистым движением.

- Насть, ты с ума сошла?! Я вас что – плохо обеспечиваю?! Я многого у тебя прошу – заниматься хозяйством и детьми?!

Я вырвала из его захвата свой локоть, который он сжимал до боли, удерживая меня на месте, будто боялся, что сбегу.

- Не забывайся, Боровицкий, - проговорила холодно. – Ты ещё не прощен. И если тебе дорога семья – придётся это доказать.

На самом деле он мог, конечно, доказывать это хоть до посинения – я уже знала, что семье настал конец. Но собиралась выжать из ситуации хоть какую-то пользу. Прежде всего – для своих детей.

- Подъем в семь, - сообщила мужу, когда он так и не рискнул возразить.

А после просто вышла из кухни, испытывая облегчение от того, что Саша больше не рядом.

Глава 11

Это был какой-то дурдом.

Именно такое ощущение возникло у него прямо с утра, когда над ухом раздался голос:

- Папа, пора вставать!

Он застонал, перевернувшись с боку на бок на неудобном диване, куда его выселила жена.