Те, кого ты предал (СИ)

Я кинула взгляд на дочь, сидевшую на стуле и привычно дрыгавшую ногами. Лиза увлечённо жевала банан, уже словно и забыв о своём бегстве из офиса непутёвого папаши.

Зато я – не забыла. И неужели только теперь Саша вообще обнаружил пропажу ребёнка?

- Насть…

Его голос дрожал и срывался. Я буквально кожей чувствовала, как внутри него напряжен и взвинчен каждый нерв.

Что ж, хоть что-то ещё он способен был чувствовать, кроме своего бесконечного эгоизма.

- Да, - ответила спокойно, выжидая, как он объяснит мне исчезновение дочери.

- Не знаю, как сказать… - выдохнул он хрипло. – Настюш, прости…

Кажется, за последние дни извинения от него я слышала чаще, чем за все прошедшие годы супружеской жизни.

- Что такое? – поинтересовалась все тем же ровным тоном.

- Лиза… Лиза убежала… мы её искали по всему району… я ей звонил, но телефон выключен…

Я промолчала, прежде, чем холодно уточнить:

- Давай разберёмся. Ты потерял нашу дочь, которую я тебе в кои-то веки доверила?

- Насть, ну у меня же работа, блин! Какого черта ты не могла вообще отвезти её к бабке, если сама занята?! Я оставил Лизу с секретаршей, а та не уследила!

Я усмехнулась. Следом – горько, негромко рассмеялась.

- Конечно, Боровицкий. Виноваты, как всегда, все кругом, кроме тебя самого.

Он шумно выдохнул. И снова набросился на меня с претензиями:

- А ты почему вообще так спокойна?! У нас пропал ребёнок! Надо что-то делать!

- Вот именно, - парировала презрительно. – У нас пропал ребёнок, а ты сообщаешь мне об этом только несколько часов спустя. И это я ещё не знаю, сколько времени прошло прежде, чем ты обнаружил пропажу!

- Насть, ты меня обвинять будешь или наконец что-то решим?!

Я предпочла не мотать дальше нервы ни ему, ни себе самой. Сухо отчеканила:

- Нечего решать. Лиза дома. И тебя я тоже жду домой – есть о чем поговорить.

И на этом просто повесила трубку.

***

Саша приехал домой чуть ли не в считанные минуты после нашего разговора. В первую очередь, едва скинув обувь, промчался в спальню, схватил Лизу на руки, и, едва не плача, стал приговаривать:

- Лизка, Лизка… как ты меня напугала… больше так никогда не делай…

Дочь, однако, была совсем не расположена принимать эти отцовские чувства. Забив ногами, она закапризничала:

- Пусти! Ты плохой! Плохой!

От растерянности он тут же опустил её на пол, явно не зная, что сказать и что сделать.

- Саш, пошли, поговорим, - вмешалась я в эту сцену.

Он обернулся ко мне, снова посмотрел на дочь и покорно побрел на кухню, в сторону которой я ему указала."

"- Ты забыл забрать сына из школы, - проговорила я, когда дверь кухни за ним надёжно закрылась. – Как ты там говорил мне вчера, Боровицкий? Я что, многого у тебя просила?

С его лица сошли все краски.