Вероника

Девчонки болтали без умолку, легко переходя с французского на английский, бесцеремонно вставляя в эту смесь вульгарный американский сленг. Впрочем, это ничуть не портило общей атмосферы разговора, тонус которого был на высоте. Девчонок явно что-то возбуждало. И старый замок с видавшими виды галереями из темного камня притих, прислушиваясь…

— Ты никогда мне не говорила, что у тебя есть тетушка в Германии, — сказала одна из них, та, что была поменьше ростом и, несмотря на свои шестнадцать, все еще оставалась похожей на мальчика. — Выходит, Джулия, у тебя есть от меня секреты, тогда как я…

— О-ля-ля! — передразнила ее подруга. — Какие там секреты?! Я ни разу не видела эту тетушку, и когда она позвонила в колледж, я была удивлена не менее твоего. Я была ошарашена, когда она заявила, что жаждет познакомиться со мной.

— А разве отец никогда не говорил, что у вас есть родня в Европе?

— Натали! Ты совсем не знаешь моего отца! Он терпеть не может подобных разговоров!

— Видимо, здорово они ему насолили! — предположила Натали, искоса поглядывая на подругу.

Лицо Джулии мгновенно стало строгим. Она не любила говорить о своих отношениях с отцом, всегда уходила от темы. Но сегодня особый случай — завтра девушка встречается со своей новоявленной тетушкой, о которой и знать не знала до сих пор. Она сама обратилась к Натали за советом, та к ней не навязывалась.

И они приехали на выходные сюда, к бабушке Лулу, чтобы обсудить все без посторонних ушей. Нужно отдать должное Джулии — два дня она держалась молодцом, вида не подала, как волнуется. Но сейчас здесь, на балконе, когда они совсем одни, она выдала себя.

Натали догадалась, что все ее веселье сегодня днем — показное. А сама она, пожалуй, ночь не спала, думала о предстоящей встрече.

— Не знаю, Натали, был ли он знаком с тетушкой, но о моей матери он даже слышать не хочет, — не сумев сдержать горечи, призналась Джулия. Брови ее, раскинутые над карими глазами как два крыла, дрогнули.

— Неужели он тебе ничего не рассказывал о ней? — поразилась Натали. Она отвернулась от проплывающих яхт и уставилась на подругу. — Бедняжка Джулия!

Ты совсем не помнишь мать?

— Совсем. У отца нет даже фотографии. Он запретил мне упоминать о ней.

Голос Джулии по-прежнему оставался сухим и твердым. Но глаза.., в них уже дрожала искристая Сена, они наполнились влагой.

— Что такого она могла натворить? — Брови Натали полезли вверх.

— Отец как-то обмолвился, что она отказалась ехать с ним из-за какого-то мужчины.

Натали присвистнула:

— О-ля-ля! Здесь попахивает роковой страстью!

Джулия резко повернулась и посмотрела на подругу в упор.