Вероника

— Ника! Но ведь Зое всего шестнадцать лет! Позор-то какой… Бедная Оксана…

— Господи, мама, о чем ты? Какой еще позор? Сейчас никто на это внимания не обращает. А тетя Оксана, боюсь, до сих пор не знает.

— Как? — Мать нащупала руками кресло и опустилась в него. — Оксане ничего не сказали? Она не знает, что у нее правнучка? Нужно немедленно известить Оксану.

Вера глубоко вздохнула. Боже, она плюс ко всему должна еще бороться с матерью. Та в восприятии мира отстала на тридцать лет.

— Мама, я тебе говорила: тетя Оксана больна, ее нельзя волновать.

— А Инга? Ты сообщила Инге?

— О Боже, мам! — Вера схватилась за голову. — Я не знаю, где Инга! Я не общаюсь с ней уже больше десяти лет!

— Ника, но вы же сестры! Ты должна с ней помириться. Вы родня. Это с подругами ты можешь ссориться, а с родней надо родниться.

Так. Все. Вера с силой сжала виски пальцами. Нужно что-то делать. Сидеть в четырех стенах и беседовать с матерью она не в состоянии. Нужно разыскать Зою. Забрать у нее ребенка. Она докажет! Она лишит ее прав! Снять квартиру для матери и нанять сиделку.

Нужно навести порядок в фирме — она совсем забросила работу. Вера схватила пиджак и кейс с бумагами.

— Мама, я должна уйти ненадолго, а ты тут…

— Отвези меня к Оксане.

Вера подавила резкий возглас.

— Мама, мы потом обязательно съездим к тете Оксане. Ты должна привыкнуть — у меня много дел. Очень много дел и очень мало времени. Сейчас я должна ехать на работу.

— Ты ведь начальница в своей фирме? Задержишься часа на два, никто тебе ничего не скажет.

— Мама, мы потом все обсудим.

— Зачем ты привезла меня сюда?! — В голосе матери послышались привычные истеричные ноты. — Чтобы запереть здесь, как в тюрьме?! Я хочу гулять! Я хочу поехать к Оксане в гости! Отвези меня к ней немедленно!

— Я вернусь ровно через два часа, и мы поедем.

Последнюю фразу Вера произнесла особенно четко, вышла в прихожую и хлопнула дверью. Оказавшись в машине, она долго не могла унять дрожь."

"Добравшись до проспекта Мира, она прочно застряла в пробке в двух шагах от своего офиса. Машины стояли сплошной разноцветной стеной. Вера заставила себя досчитать до ста и обратно. Ни слева, ни справа от нее не образовалось просвета. В голову пришла мысль о том, что ее жизнь сейчас похожа на эту пробку. Она зажата со всех сторон, и нет никакой возможности выбраться, и впереди никакого просвета. Постепенно бешеный стук ее сердца переходил в более ровный. Она откинулась на сиденье и включила музыку. А может, жизнь нарочно затолкала ее в эту пробку, чтобы не дать натворить что-то сгоряча? Чтобы дать возможность подумать? А много ли у нас возможностей вот так посидеть и подумать о жизни?

Вера слушала музыку, позволяя той воздействовать на настроение, менять его в любую сторону.